«Забудьте на время, что на носу у вас очки, а в душе осень. Перестаньте скандалить за вашим письменным столом и заикаться на людях. Представьте на мгновение, что вы скандалите на площадях и заикаетесь на бумаге. Вы тигр, вы лев, вы кошка!»

Так говорил старый реб Арье-Лейб, когда рассказывал о Бене Крике, короле одесских воров. О короле знали все, но мало кто видел. Оттого и не было иллюстраций к книгам Бабеля.

Героев Бабеля, Шолом-Алейхема, Эфраима Севелы, Исаака Зингера сегодня можно только представить. В своем воображении, потому что где они сейчас - эти бабушки, умеющие готовить бесподобную рыбу фиш, сумасшедшие еврейские мамы, гениальные мальчики со скрипочкой под мышкой, невозмутимые талмудисты, готовые обсуждать главу из Торы, а остальное им до лампочки, хоть гори оно все огнем?

Нет местечка, той маленькой еврейской деревни, куда сгоняли людей за черту оседлости. Революция победила ее, уничтожила черту (хотя с антисемитизмом поделать ничего не смогла). Осталась память.

Слава Цап, биробиджанский художник, рисует местечко по той самой памяти. Генетической. Хотя родился он в Облучье и был окружен людьми с носами нормального размера и отнюдь не библейскими глазами. Его мама приехала в Еврейскую область вместе с переселенцами, отца забросила сюда война. Кстати, о войне Слава помнит немало историй - выходили во двор дедушки и начинали рассказывать с неподражаемым акцентом: «А я как удагю фашиста!» «А я, - кричал другой дедушка, - как стгельну!» Такие были фронтовые рассказы. Почти как у Севелы.

После окончания школы Слава учился в Благовещенском училище искусств, потом в Хабаровске. А иллюстрациями занялся после того, как начал работать художником в газете «Биробиджанер штерн». Там печатали рассказы еврейских писателей. Тут-то и начали появляться эти замечательные образы местечковых евреев - смешных и печальных, удивительно наивных и вечно кем-то притесняемых. Всего у Славы порядка ста таких работ. Он работает гуашью и маслом. Не так давно целая серия его работ приехала в Хабаровск.

«Будь я Ротшильд, - говорил один из таких героев, - накормил бы всю мою семью». И дальше начинает перечислять всех своих детей - куча дочек, у всех полно детей. Мужья не могут найти работу. Всех надо кормить. «Но зато какие у меня внуки!» - восторженно восклицает счастливый дедушка. Все замечательно, не хватает только одного - денег. Ах, будь я Ротшильд!

Марина Литвинова

Источник: Молодой Дальневосточник

«И тогда те из вас, кто остался в живых, будут завидовать мертвым».
Р. Стивенсон

В Германии туристам показывают бары, которым три, четыре и даже пять веков от роду. Это нужно себе представить. По всей Европе еще нещадно жгли на кострах ведьм, а в таком погребке уже наливали пенное пиво и хмельной эль. Проходили войны, революции и эпидемии чумы, а здесь все так же собирали на противень гусиный жир и смешивали его с вареньем (следуя рецепту Дюма).

В этом долголетии некоторых забугорных баров есть что-то глубоко неправильное. Может быть, правы были Стругацкие, когда говорили, что вещи не должны жить дольше людей. Предки понимали это, поэтому клали в могилу умершего его глиняные горшки, из которых он ел, циновки, на которых он спал, и меч, которым он сражался.

Интересно, что в России примеров долголетия баров практически не встречается. Разве только пара-тройка исключений вроде ресторанов «Прага» и «Астория». За Хабаровск и говорить нечего. Была у нас знаменитая «Чашка чаю», да и ту скомпрометировали несчастные венгерские музыканты (кстати, еще вопрос - а был ли мальчик?). Нынче здесь тинейджеры поедают булки, запивают их кофе и болтают по сотовым телефонам, которые купили им родители.

Бары рождаются и умирают, как все живое. Смерти питейных заведений бывают естественные и насильственные. Как и у всех остальных существ опять же. Скажем, был в Хабаровске ресторан «Прибрежный». Его слепили для местных нужд нового тогда микрорайона 19-я школа. Ресторан этот доставлял немало неприятностей отделению милиции, которое находилось от него в паре кварталов. Дело в том, что по мере строительства панельных 9-этажек в них заселяли ютившийся здесь до прихода цивилизации мелкий рабочий люд. Слободку под названием Кругосветка тогда облагодетельствовали в полном составе. И можно сказать, себе на голову. Потому как Кругосветка исправно поставляла городу разного рода криминальные элементы. И с приходом новых времен эти элементы прочно обосновались в «Прибрежном».

Прошло двадцать лет, и теперь в помещениях ресторана «Прибрежный» расположена станция «скорой помощи». Что, согласитесь, символично.

Это был пример смерти естественной. А вот другой пример. На минус втором этаже здания крайсовпрофа имелся барчик, который так и назывался «-2». Писано про него было немало и похвал сказано тоже немало - ведь было за что. В «-2» мало того, что собиралась журналистская шатия-братия, там перманентно тусовалась вообще вся творческая интеллигенция нашей «седьмой столицы». Разумеется, та ее часть, что могла себе позволить тратить полторы сотни рублей каждый вечер. Больше десяти лет люди не знали проблемы, где провести время за обсуждением судеб русской литературы, чужих адюльтеров и своих пьянок. И что? На прошлой неделе бар умер. Его убили. Хозяин снял вывеску, и всем стало понятно - культурная жизнь в нашем и без того бедном городе стала еще беднее.

Можно вспомнить прекрасное бистро на пересечении улиц Шеронова и Муравьева-Амурского. Можно добавить в этот список самый центровой «Гриль-бар» возле магазина «Панна». Закрылось кафе «Калинка» на Амурском бульваре. Почил в бозе несравненный «Уют» с его прокуренными джунглями. Где вы теперь - «Березка», «Морозко» и «Хинкали»? Хочется верить, что у баров, как у людей, тоже существует цепь перерождений, что и они крутятся в вечном колесе сансары.

Потому что иначе было бы скучно жить. И со всех сторон это прекрасный повод выпить за мертвые бары, где мы оставили нашу молодость, куда мы не теряем надежды еще вернуться.

Петр Агафонов

Источник: Молодой Дальневосточник

Годом театра в России стал прошедший год. Молодые и голодные до признания драматурги, режиссеры и актеры поставили русский театр на уши и с ног на голову

Театр пошел в народ, а в сам театр пришла клубная культура - понятие размытое донельзя, но жутко модное и продвинутое.

Новые лица театра с ходу принялись ломать театральные стереотипы. И чаще других звучали имена самых актуальных «взломщиков» - Кирилла Серебренникова, Евгения Гришковца и Василия Сигарева.

Пьесы последнего - социальные драмы из жизни подростков, алкашей и прочих героев современности - с успехом идут не только в столичных театрах, но и признаны на Западе. Сигарев - единственный русский драматург - лауреат британского театрального «Оскара» Ewening Standard Award. Чек на 30000 фунтов как «самый многообещающий иностранец» 26-летний житель Нижнего Тагила получил за скандальную драму «Пластилин».

Пьесы - ситуации нескончаемых кухонных разборок пополам с поножовщиной - принесли Сигареву лавры «нового Достоевского». Однако до последнего времени они были доступны лишь московско-питерскому бомонду, критикам да тем же иностранцам. Тем удивительнее было увидеть фамилию этого «инфант террибля» современной сцены на афишах Хабаровского театра драмы.

Пьеса «Детектор лжи» - антрепризный спектакль на трех человек. Молодой, шокирующий и нравоучительный театр пробивал дорогу на сцену с определенными и известными сложностями. Долгие поиски режиссера и практически полное отсутствие молодых актеров едва не сделали постановку почти невозможной, однако усилиями Виктора Сорвина пьеса все же была поставлена. И хотя это не самая традиционная пьеса - ни для хабаровского театра, ни для самого Сигарева, тем интереснее будет увидеть, что получилось.

Максим Фалилеев

Источник: Молодой Дальневосточник

Рокеры-фанаты отдыхали по полной программе. Пили пиво и лили его на головы друг другу. Лапали в коридорах девчонок. Пылили перхотью у сцены. Немного дрались…

Рок-сейшн взбудоражил молодежь в минувший выходной. Фишкой традиционной тусовки рокеров в бывшем кинотеатре «Дружба» стала демонстрация экстремального видео над головами музыкантов. Не хочешь слушать - смотри. Не хочешь смотреть - иди, тусуйся и пей пиво. Не хочешь ничего - пошел вон из «Дружбы».

Так все и было. Начиналось, правда, все чинно и смиренно. Опоздавшим на час гостям вечерины можно сказать - вы не потеряли ничего. Массовую истерию вызвало выступление «Куррары Пиллз». Четкий драйв, отличная работа со сцены заставили молодежь встрепенуться. Появилась и работка для охраны. Да, в принципе, что петь дифирамбы? Если вы хоть раз приходили на подобный сходняк, все знаете сами. Хотя - стоп, не упомянуть о двух группах из Благи - будет откровенным косяком. Спасибо Френсису, организатору мероприятия, и всем остальным, кто приложил к этому свою руку.

«Пограничное состояние» и «Модель неба» замечательно прозвучали к финалу. Обычно все самое вкусное - вначале. Ан нет, самым вкусным слоем «пирога» оказались его две последние прослойки. Особенно Алена из «небесной модели». Солистка, скажи, ты где взяла такой голос? В зал зашли даже те, кому было уже глубоко по барабану все происходящее.

Теперь про ложечку дегтя… Какой-то добрый человек наградил барабанщика из группы «Кони Буденного». Славно наградил, прямо в ухо. Кулаком. Поиски коварного ниндзя не увенчались успехом. Автор неожиданного подарка таинственным образом пропал. Вообще. А то «кони» бы его просто затоптали. Если б нашли. Следующим попал в передрягу корреспондент телевидения. В беседе с парнями в камуфляжах он не смог найти общего языка. Итог - подбитый глаз, милиция и куча негативных эмоций. В коридоре мелькал еще один парень с длинными волосами и свежеподбитым глазом. Кто герой этого замеса - для меня осталось за кадром.

А вот чего, простите, я не понял вообще, так это присутствия на стенах плакатов партии зеленых. Наверно, я что-то пропустил. А?

Юрий Сизов

Источник: Молодой Дальневосточник

К осени в хабаровском городском парке появится необычная аллея: вместе с гипсовыми пионерками, горнистами и девушкой со жнивьем здесь встанут на вечный прикол несколько Лениных и один Калинин

Эта гениальная идея так долго висела в воздухе, мутила головы, уходила в тень и возникала снова, что уже и не верилось. Но не было бы счастья, да снесли, как вы помните, дедушку Калинина…

Хотя, если хорошенько подумать, что за беда? Ломать ведь его, пока тот стоял себе за высоким забором парка ОДОРА, никто не собирался. Просто его статуя, возникшая ни к селу, ни к городу прямо перед лицом нового храма на Соборной площади, когда со всей этой стройкой «открыли» задворки Дома офицеров и обозначили всесоюзного старосту на постаменте, требовала срочной депортации. Но куда ж его было девать, тоталитарного? А в музей под открытым небом, которого еще не было, но кто сказал, что его могло не быть? Тогда и свезли Михаила Ивановича подремонтироваться в скульптурный цех: время его не украсило, да и бороды человека лишили, как ни старались строители поаккуратнее снимать с пьедестала.

Ну а теперь, по меткому выражению архитектора Владимира Васильева, чьей группе и поручена проработка всех деталей привязки такой аллеи - с одной стороны, орудие криминалитета. Но на совете решили, что, видимо, это был всего лишь черенок от лопаты или кирки… Вот и прозвали его между собой «ментом». Ульяновы-Ленины - это отдельная песня о буревестнике. И трудность здесь другая была: поток, штамповка, а надо было выбрать что-то выбивающееся из этого ряда. Ну и нашли. В одном из детских домов обнаружили чудную пару: сидит Ильич, на коленках держит ребенка и читает ему, читает. Упрашивать стали отдать, так отказывать стали, мол, воспитательную очень функцию несет в себе этот Ленин. А ему, меж тем, уже кто-то большой палец свернул.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник