Ништяк, браток!

Что я сейчас могу сказать моему другу Максу, после того как 12 лет пил с ним из одного стакана?

Если бы ты, Макс, сейчас сидел передо мной и помогал мне прикончить эту бутылку, ты бы услышал много про себя интересного. Начнем с того, что это дешевый портвейн. А мы всегда любили с тобой дешевый портвейн, потому что с этим мутным пойлом прошла наша молодость. И заметь, может, только благодаря этому обстоятельству ты так и не стал настоящим пьяницей ни в 18, ни в 28 лет. Хотя всегда утверждал обратное. Мне стоило больших трудов разыскать в центре такую бутылку.

Помнится, однажды нас узнал в магазине какой-то солидный богатый мэн. Он купил тогда бутылку дорогущего коньяка и предложи распить ее с ним на троих прямо на крыльце, так как давно мечтал это сделать. Я сказал тебе потом, что это уже известность. А ты мне ответил, что никакая это, к черту, не известность, если тебя узнают только потому, что ты пьянствуешь слишком шумно. Ты скромен, Макс, и я сейчас пью за твою скромность.

Еще, старина, ты отучил меня от одной вредной привычки. Ты же знаешь, я никогда не любил кабаки. Мне казалось, что все это великолепие - показное, поведение официанток ненатуральное, а поведение посетителей - слишком раскованное и, по большому счету, пошлое. Поэтому я избегал ресторанов. Пока однажды ты не повел меня в «Саппоро» с утра после получения стипендии. Оказалось, что клиентов там нет - мы были одни в зале. Официантка была такая же невыспавшаяся, как и все остальные нами встреченные люди. Это меня приятно удивило. А когда я увидел, как ты пьешь этот коктейль с яичным желтком, то перестал бояться кабаков. Впрочем, это тебе известно как никому.

Теперь давай покурим. Мы всегда стрёмно относились к табаку, считали, что курение рано или поздно приведет нас к импотенции. Так вот, Макс, - поздно. На пачках уже стали писать «кладите подальше от детей». Значит, дети таки есть. А насчет остального - гундёж и провокация. Мне вообще сдается, что с потенцией нужно бороться в наши слишком раскрепощенные времена. Как говорил старик Джефф Бернард, бутылка водки в день - отличная профилактика СПИДа.

Вот и покурили. Налью, пожалуй, еще. Весной я таю, как снежный сугроб. Однако ты слышал хоть раз от меня жалобы? Ты слышал, я не слышу? То-то, молчишь. Вот так мы все - одни всё носят в себе, другие боятся им об этом сказать. Пока не взорвет обоих. Я знавал одного парня, который эмигрировал на постоянное проживание в Бостон. Через месяц после его приезда местный клуб анонимных алкоголиков развалился. По версии парня, оттого, что он замордовал своими историями всех. Люди якобы переставали излечиваться и запивали еще больше. Но мы-то с тобой понимаем, что чувак просто не желал быть АНОНИМНЫМ. Эх, к нам бы его обратно…

Самое печальное в нашем ремесле и досуге, а если подумать, то и в образе жизни вообще - это то, что бутылка постоянно подходит к концу. Про неразменный рубль нужно было сказку сочинить американцам - это они ему поклоняются (в смысле - доллару). Кто бы придумал былину про неразливный штоф? Мелки в наш век пошли людишки - теперь это придется делать нам с тобой, дружище.

Кажется, я уже различаю твой силуэт в наползающей тьме. Это верный признак того, что выпита последняя капля. Русские не боятся призраков. Поэтому так легко переносят «белую горячку». Хватит сантиментов. Как говорил Пушкин, это все лирика. Что я хотел сказать тебе? Надо было с самого начала: «Ништяк, браток».

Петр Агафонов

Источник: Молодой Дальневосточник