Ванинская пересылка: сто к одному

Уникальную и единственную в своем роде книгу, которой специалисты уже сейчас прочат судьбу бестселлера, написала обычная школьная учительница из поселка Ванино

На сбор эксклюзивного материала ушло более трех лет. Почти столько же времени автору пришлось копить деньги, чтобы издать свое творение. Скромных сбережений хватило всего на 100 экземпляров. А чтобы хоть сколько-нибудь возместить затраты и свести концы с концами, бывшая учительница с 35-летним стажем, а ныне пенсионерка была вынуждена свою книгу еще и сама продавать.

Около трехсот встреч и поездок понадобилось учительнице истории Алле Вениаминовне Шашкиной, чтобы собрать в рукопись воспоминания очевидцев о ванинской пересылке. Несколько лет ее материал пролежал на полке - обещания спонсоров помочь с изданием так и остались обещаниями. И если бы не собственные старания и поддержка родных, книга вряд ли вообще увидела свет.

Ежедневно по будням рейсовый автобус привозит ее в Ванино из поселка Майского соседнего - Совгаванского - района. Медленно и осторожно идет маленькая, хрупкая женщина по скользким улицам. Недавно она перенесла инсульт и еще очень слаба. Ну а путь ее изо дня в день один и тот же - от остановки к родной и любимой школе № 3. Здесь в течение дня подоконник в углу просторного вестибюля служит ей прилавком. На нем неизменный ассортимент: «Ванинская пересылка» в мягком переплете, рядом - коробочка с чупа-чупсами. Конфеты не в нагрузку или завлекаловку, а как крошечная возможность чуть подзаработать к скромной пенсии. Сладости мальчишки и девчонки покупают куда чаще, чем книги.

По иронии судьбы или неслучайному совпадению, но на том месте, где сейчас расположена школа, раньше стоял штаб 508-й стройки. Ее задачей было прокладывание «железки», развитие Ванино и Советской Гавани. А рабочей силой - заключенные 505-й колонны, в которой сидели «политики» и «контрики» из офицеров, командиров полков и отделений. В Ванино живет фронтовик, который в 1952 году встретил здесь своего комполка - вместе сражались под Сталинградом… Разве такой трагизм людских судеб ее мог не волновать?

По большому счету, началось все в 1984-м, когда ее привлекли к созданию в школе краеведческого музея. И она его создавала и ездила с учениками в экспедиции. В музей стали приходить люди. Но как-то один из посетителей ей сказал:

- Что это вы серость в музее увековечиваете?
- Здесь есть неправда?
- Да!
- А в чем она?
- Сами смотрите.

О пересылке она почти ничего не знала, хотя заключенных, как они работали, строили дороги, видела еще в детстве, а по просьбе матери даже носила им книжки… Но что это были за люди, не имела понятия.

И начались встречи. В свой отпуск, в выходные она ездила по району, по Ванино - встречалась с очевидцами, собирала по крупицам воспоминания прошедших пересылку. Поначалу даже не представляла, во что это выльется. Но с каждой новой встречей ей хотелось узнать еще больше. Жизнь ее была расписана по часам. В два приходила с работы, кормила сына, оставляла его матери и уходила до позднего вечера. Так было каждый день. Благо, семья поддерживала: муж гордился ею, старался помочь, мама сидела на телефоне, отвечала на звонки. Постепенно в процесс сбора материала включились и ее ученики и их родители.

Чего только во время встреч не случалось. Когда она лишь заикалась о том, что собирает материал о пересылке, одни сразу наотрез отказывались что-либо рассказывать, другие чуть ли не кидались с кулаками: «Кто вам сказал, что я был надзирателем?..». Но все-таки больше было тех, кому скрывать было нечего.

Некоторые встречи ее буквально потрясали. Поражало, что очень многие не осуждали власть. Говорили, что так жестко надо действовать всегда, больше порядка будет. Винили лишь местное начальство или тех, кто, не разобравшись, упек их за решетку. Многие верили Сталину и Калинину, писали им письма. «Что это? - задавалась она вопросом. - Время сыграло с людьми злую шутку, и они все простили и забыли?»

«Как теперь мыслите про серп и молот?» «Были и голод, и разруха, но вершились под ними и подвиги. Россия - она такая и есть: и любит крепко, и бьет насмерть. Но Сталина, если говорить о его личности, нисколько не осуждаю. Не поверите, а вот сшил один бывший зек недавно мне мундир наподобие сталинского. Надеваю по праздникам. Почему? Да чтобы не забывали: это было, это может повториться», - так рассказывал Шашкиной один из прошедших пересылку ванинцев, которого упекли в лагеря за шуточную рифму «Серп и молот - разруха и голод». Справку о полной реабилитации он получил лишь в 1991 году. А спустя год умер.

Кстати, во время сбора информации допуска к архивным документам она не имела. Единственными и самыми достоверными документами были те, которые ей отдавали сами люди - пропуск в зону, справки об освобождении. Одни даже отдали самую настоящую заточку, которая хранилась в семье более 50 лет. Но, отдав, уже на следующий день приехал к ней и почему-то забрал назад…

Что дала людям эта книга? Для кого-то она стала облегчением - наконец, поделились и рассказали о том, о чем молчали столько лет. Кто-то остался равнодушен. А кто-то публикации просто боялся. Поэтому и получилось, что главной трудностью, с которой пришлось столкнуться, стало нежелание людей ворошить прошлое. И все же после публикации ряда материалов в местной газете появились отклики. Кто-то упрекал, кто-то благодарил, кто-то приглашал встретиться…

Эта книга - не вымысел автора. Она написана по воспоминаниям. И если кто-то в ней усмотрит неточности, то пусть при этом не забудет: «Уходил этап, приходили новые. Легенд осталось много, теперь трудно отделить правду от вымысла…». Но, возможно, спустя время, такой же одержимый идеей человек, как Шашкина, задастся целью узнать еще больше об интересной и трагической судьбе Ванино. Вот только как скоро это случится? И не опоздает ли он? Время идет, пересылка все дальше…

Татьяна Седых

Источник: Молодой Дальневосточник