Карл Иванович уже не обидится. Он расстрелян

Мемориал жертвам сталинских репрессий появится рядом с часовней и «стеной плача». Ее оденут в мрамор и высекут на пилонах расстрельные имена. Однако не все, а по выбору

Хорошее дело. Долгожданное. Пора, пора там было порядок навести. Прибраться. Ведь сколько уже нашу несчастную часовню и громили, и поджигали, и прежним ее хозяевам, кому «Мемориал» ее передал как народный дар (поскольку строили методом народной стройки. - Авт.), особого дела до ее состояния не было: не ритуальное же учреждение, а как бы памятник. Ни отпеть нельзя, ни панихиду по просьбе родных да за плату, разве что киоск с божественной литературой какую-никакую денежку приносил…

Смотреть было больно, как все там ветшало, рушилось, заваливалось. Особенно тем, кто самой часовней с самого начала болел, собирал деньги, поднимал людей, архитекторов заинтересовывал, помогал строить. Ведь почти первыми в стране мы ее, первым «Мемориалом», поставили. В конце 80-х. За какие-то пять теплых месяцев! И раньше Хабаровска подобного рода памятник появился только в Свердловске, и открывал его там сам Андрей Сахаров, ну а магаданский подарок от Эрнста Неизвестного случился гораздо позже.

А у нас это место мемориальное и Солженицын посещал, и Ельцин, и Горбачев с Александром Николаевичем Яковлевым. Тоже все - живая история. Не говоря уже о том, что к Стене памяти, чтобы получить наконец возможность поклониться праху своих близких, прилетали родные расстрелянных здесь «врагов народа» со всего СССР, а потом уже после развода - из многих ставших самостоятельными государств. Из Прибалтики - чаще многих, Киргизии…

Конечно, со временем и само это бетонное сооружение, ушедшее от часовни в глубь кладбища на несколько десятков метров и нарушившее первоначальную архитектуру комплекса, превратилось в зрелище мало эстетическое. Поскольку места для новых табличек с именами уже не хватало и плиты приходилось сваривать встык. Но главное было в другом. Для всех, кто приходил сюда помянуть невинно убиенных, без большой разницы - погиб ли их близкий в лагере на Колыме или замучен был в Николаевской тюрьме НКВД, или принял смерть в Хабаровске - это место воспринималось как то единственное на земле, принявшее если не его прах, так хоть давшее успокоение.

На том же Хабаровском кладбище, кто интересовался в свое время темой сталинских репрессий или получал, к примеру, справки на своих родных, что «расстрелян имярек и погребен в Хабаровске», было несколько локальных захоронений. Мы их все объезжали в свое время, но основной же братской могилой был признан экспертами «Мемориала» и ветеранами УФСБ по Хабаровскому краю как раз тот многометровый ров, который начинался именно за поставленной потом часовней и проходил по линии сегодняшнего писательского сектора. На глубине трех метров, где и хоронили трупы сталинских жертв в два слоя.

Кучей, внавалку, под номерами и в одном исподнем. И если бы тогда, когда нам стало это известно, победила истошная идея вскрыть все могилы, докопаться до «наших» костей и провести эксгумацию, и доподлинно выяснить, сколько там лежит и чьи они пофамильно, была бы точно война. Но - успокоились. И замирились. И стало так: место установлено, там могло лежать, по самым скромным прикидкам, до 9 тысяч тел, и пусть земля им всем будет пухом.

И верующим, и атеистам, и коммунистам, и «кулакам», и «японским шпионам», и китайским перебежчикам бикинского участка советской границы, и тем, кого вынуждали под пытками оговаривать, и тем, кто приводил приговоры в исполнение, а потом ушел вслед за своими жертвами.

Так и было. А что же предполагается сделать теперь?

Это пока идея. Но уже, замечу, обсужденная кулуарно. С весьма интересными предложениями. Поскольку проект реконструкции часовни и Стены памяти весьма затратен (звучит такая аргументация), то необходимо провести зачистку расстрельных списков. Которые и будут помещены на мраморных пилонах, числом примерно в 4 тысячи единиц.

Задача подразделению по реабилитации УФСБ по Хабаровскому краю поставлена просто-таки авральная - уже к 15 марта провести ревизию всех данных, добыв искомое количество путем сокращения. Из общего массива таких имен, уже помещенных в 5 томов мемориальной Книги памяти «Хотелось бы всех поименно назвать». Правда, в нашем книжном варианте совсем другая арифметика: таких несчастных там числится больше 9 тысяч.

Есть разница?

Так кого же надо будет сократить? Цифра-то просто катастрофическая. Понятное дело, первыми под репрессии угодят иностранцы, так мыслится это дело авторам затеи. Кто не имел на момент встречи с нашими доблестными органами в сталинское время советского гражданства и автоматически переходил в ранг самых разных шпионов. Те же японцы, к примеру. Военнопленные - это, ребята, другая статья. Не стоит путать. Речь как раз идет о тех, кто работал в совместных предприятиях, на концессиях. Было, рассказывали, знаменитое расстрельное дело по АКО. Акционерному камчатскому обществу. Всю группу спецов, человек 50, поставили одновременно к стенке. И концы в воду.

А теперь вот - и как бы каяться незачем. Ведь - не граждане же Страны Советов.

Опять же - китайцы. Если взять за труд и вчитаться в Книгу памяти нашу мемориальскую, там наших южных соседей - сотни и сотни. Специалисты, проводившие реабилитацию, останавливаются на четырех-четырех с половиной тысячах расстрельных имен. Историки уже давно объяснили трагический «феномен» таких массовых репрессий в отношении китайских и тех же корейских граждан: многие бежали к нам в надежде спастись от японской агрессии, переходили границу семьями, деревнями…

И последняя категория, предназначенная на вылет. Это - наши прямые соседи: Еврейская автономия и все наши северяне, кому не «повезло» быть расстрелянным не в Хабаровске. Известно немногим, но я поясню, что в те страшные годы «врагов народа» отстреливали по нашему ДВК в трех географических точках. Где имелись условия - то бишь внутренние тюрьмы НКВД. Такие, как хабаровская, и в Николаевске с сахалинской Охой.

Так вот. Кто закончил свой земной путь за чертой города Хабаровска, придумали авторы сокращения, тем родственникам надо и посоветовать, чтобы устраивали в тех местах подобные мемориалы. А мы всех вряд ли можем облагодетельствовать…

Опять же беру в руки тома нашей мемориальской Книги памяти. Ну кому помешал - просто наугад попадаю - Карл Иванович Дельпер? Латыш, уроженец Риги, занесенный ветром на край земли, в Кульдур. Где и работал себе в санатории простым заведующим гаража. Арестовали в Биракане 14 февраля 1938-го, а в августе того же года и расстреляли в Хабаровске.

Или еще она экзотика. Долгвилло Леопольд Викентьевич, уроженец села Поповес Ковеской губернии, что в Литве. Литовец и пчеловод колхоза «Красный Дичун», был такой в селе Радде ЕАО. В марте 38-го забрали как врага, а уже в мае по постановлению Тройки и шлепнули в Хабаровске. Оба - у нас здесь и лежат. В ров попали, а в мрамор - не вышли пропиской, так?

Да Бог бы с ней, как говорится, с той Охой. Хотя знаю многих детей, уже успевших в Хабаровске постареть за долгие годы ожидания правды о своих безвинно расстрелянных на Сахалине родителях, помогавших собирать нам деньги на часовню, передавших личные архивы в наш краеведческий и в архив, наш актив «Мемориала», они-то чем провинились? Что теперь, на новом мемориале не отыщут родных фамилий?

Не могу этого ни понять, ни объяснить.

Ужас. Стыд. И позор всем нам, если сегодня мы устроим разборки на костях. Вот бы дедушка Сталин порадовался! Какой подарочек к 50-летию его кончины. Просто класс.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник