Тридцать лет с бульваром Капуцинов

Кто еще на вопрос: «Ваш любимый фильм?» - может ответить: «Старый или будущий?» Видимо, только генеральный директор киновидеопроката Хабаровского края Николай Николаевич Ершов. Уже много лет он ведает одним из самых любимых и важных, как утверждали вожди революции, жанров искусства - кино.

«ПОПРОШУ ВЕСТИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО, СЭР, ЗДЕСЬ СМОТРЯТ ФИЛЬМУ!»

Наверное, это замечательно, что Николай Николаевич всю жизнь занимался только кино. Его биография - это своеобразная ГЕОграфия кинофикации. После окончания кинотехникума под Калининградом Николай Ершов некоторое время преподавал в Красноярске в качестве киномеханика. Затем служба - уже на Камчатке. «Три года, три дня и три часа» военнослужащий Ершов прослужил в секретной части слежения за спутниками. И опять - киномехаником, а в свободные часы - радистом. Лично встречался с Германом Титовым и слушал сверхтайные переговоры Земли с космическими кораблями.

Путевку в Ленинградский институт киноинженеров получил в награду за усердное участие в строительстве Дома офицеров, где перепробовал все специальности - от монтажника до привычного уже киномеханика. После окончания института приехал в Хабаровск. Десять лет проработал главным инженером студии кинохроники. Еще десять - главным инженером управления кинофикации крайисполкома. Последнее десятилетие приходится на генеральное управление. Это - единственный директор, которого признают все метры краевого киновидеопроката.

- Николай Николаевич, столько лет вы занимаетесь кино. А какой самый первый фильм, который запомнился?

- «Веселые ребята». Знаете, это было так давно, что даже вспоминать смешно. Приехала в нашу вологодскую деревушку телега. Сейчас-то я понимаю, что это была передвижка. А тогда фильм показался просто волшебной сказкой.

Я заканчивал школу в детском доме. И нисколько этого не стыжусь. Тогда детдомовские ходили с открытыми лицами, ведь у многих родители были героями, погибли на войне. У меня тоже отца убили на волховском фронте, мама умерла, когда я учился в четвертом классе. Так и попал в детдом.

Родом я из очень древней народности - вепсы. В русских летописях вепсов называют веси. Именно они вместе с кривичами и славянами пригласили Рюриков княжить на Руси. К сожалению, за годы Советской власти количество вепсов уменьшилось в семь раз. Не потому что гибли. Просто в паспорте писали «русский». Между тем я, к примеру, только в первом классе начал говорить на русском языке.

Второй фильм, который запал в память - «Андрей Рублев». Его я смотрел уже в институте. Помню, что для просмотра нашумевшего и запрещенного фильма Андрея Тарковского мы с сокурсниками добивались разрешения у самого председателя Госкино СССР.

- И какие остались впечатления?

- Впечатления отложились намного позже, когда смотрел Тарковского уже осознанно. А тогда просто хотелось увидеть запретное, тайное.

- Николай Николаевич, а как вообще продирались фильмы через советскую цензуру? Сложно было?

- Вначале утверждался сценарий и съемочная группа. После окончания съемок фильм принимала комиссия Госкино, а после этого смотрел лит (у нас в Хабаровске был крайлит), который проверял каждый монтажный лист на соответствие в нем изображения голосу диктора или музыкальному ряду. На каждый монтажный лист в отдельности ставили печать. Если что-то лит не устраивало, фильм отправляли к военному цензору. Военный цензор смотрел уже более строго: не выдаем ли мы - ненароком или с нехорошим умыслом - какой-нибудь военной тайны.

Помню одну забавную историю с нашей цензурой, которая произошла в самом начале строительства БАМа. Игорь Зинатулин уехал корреспондентом в Амурскую область и там снимал стройку века - «БАМ - Тында». Сюжет включили в журнал. И вдруг приходит крайлит и говорит: «Что за стройку века вы придумали? У нас в стране официально БАМа нет!» Военный цензор твердит то же самое. Что делать? Переписали текст, работали ночью, чуть не лишились премии, и вся головная боль досталась мне как главному инженеру. Новый сюжет назвали по имени того участка дороги, где в тот момент шла стройка.

А спустя два месяца Леонид Ильич Брежнев в Алма-Ате объявил о том, что мы зачинаем великую стройку БАМ. После этого сюжет восстановили.

Так что я видел БАМ - от начала до конца. Еще Алексей Климентьевич Черный давал операторам вертолет, и они везли и везли сюжеты. Помню первые отряды, начинавшие стройку.

Я был поражен украинскими строителями. На своем поезде они привезли дрова, продукты, оборудование и уже в первую зиму жили в домиках, где было проведено отопление, свет, вода. Замечательно устроились! А совсем недавно я ездил в Новый Ургал. Очень красивый город - и торговый центр, и библиотека, и кинозал. Но люди уезжают, город в упадке.

- Николай Николаевич, БАМ - это наша история. А сколько еще историй сохранила наша студия кинохроники? Наверное, немало?

- Представьте себе, что все, что снималось в течение 75 лет, - наследие Дальневосточной студии кинохроники. Те материалы, которые хранятся здесь, уникальны. Все делалось на черно-белой пленке, где было просто море серебра, поэтому и качество и материал соответствуют современным требованиям. Одним из первых операторов был Алексей Зиновьевич Кушашвили, который, согласно легенде, начал снимать на трофейной кинокамере, отнятой у пленного японца. Часть пленки была отснята в шпионских целях, а оставшуюся часть Кушашвили использовал для работы. Представляете, наверное, даже эта легендарная пленка где-то хранится в архиве!

Раньше корреспондентские пункты были в каждом областном центре Дальнего Востока. На Камчатке, в Магадане, на Сахалине, во Владивостоке, в Благовещенске. Раз в год снимали полнометражные фильмы. К сожалению, попав в рыночные отношения и получая очень маленькие дотации государства, студия кинохроники сегодня еле-еле выживает. Выпускается максимум десять частей в год. Работают, в основном, ветераны - Игорь Мирный, Алла Михлик. Очень печально, что в прошедшую субботу мы прощались с Юрием Ананьевичем Михликом. Это был удивительный человек, оператор, как говорят, от бога. Мог придумать совершенно невообразимые вещи, чтобы снять интересный сюжет. Никаких спецэффектов. Зато какой результат!

«А ПОТОМ ГРЯНУЛ «ТИТАНИК»

- Жаль, что студия кинохроники у нас сегодня в таком тяжелом положении. А как обстоят дела в кино? Одно время вообще предрекали нашей кинофикации смерть и забвение…

- Предрекали, пугали и, сознаюсь честно, в 1992 - 1995 годах кино действительно было в упадке. Мы потеряли почти все финансирование, собственность поделили - федеральная, краевая, муниципальная. Некоторые менее обеспеченные районы лишились кино насовсем.

И тут как раз наступил момент, когда в России перестали снимать кино. Не было наших картин, не было американских. Мы доставали из фонда старые фильмы, которых по краю около 10 тысяч, и крутили в одном и том же зале по месяцу. Ну, сходит человек в кино один раз, второй, сколько же можно смотреть один и тот же фильм?! У нас тогда произошел спад почти в пять раз.

- Как же вы нашли выход?

- Мы решили начать с детей.

- Как с детей?

- Ну подумайте, кто у нас ходит в кинотеатры? Бабушки и дедушки с внуками. Молодежь. Взрослое поколение. Что же происходило в 1995 году? Старики в кино не ходили - дорого. Молодежь выросла. Поэтому мы начали приучать к кинозалам детей. На каникулах проводили кинофестивали, затаскивали туда детей - вначале бесплатно. А потом оказалось, что интерес мы разбудили. Поверьте, охватывали всех - даже детские сады.

В 1998 году решили заниматься переоснащением кинотеатров, то есть перешли к кино для взрослых. Можно было начать и с 1997 года, но тогда по стране только в кинотеатре «Художественный» в Москве на Арбате был звук «долби дигитал». А фильмы там шли исключительно на английском языке.

В 1998 году мне повезло - я достал два векселя на перестройку «Гиганта». Пока торговался с банкирами, которые предлагали немыслимые проценты, грянул дефолт, и от векселей осталось одно воспоминание. Правда, они пригодились потом, когда нам совсем перекрыли финансирование. Теми векселями я и рассчитался, и мы выжили после этого дефолта.

А потом грянул «Титаник»! Это было просто грандиозно - за один месяц мы заработали больше семисот тысяч рублей. Когда я в очередной раз отправился в банк, там встретили с иронией - так разбогател и еще за кредитами приходит.

Дальше вы и сами знаете - громкие премьеры «Сибирского цирюльника», «Властелина колец», «Гарри Поттера», «Звездных войн». В 1998 году мы заработали пять миллионов, в 2001 - уже тридцать. А в прошлом году - более сорока пяти миллионов. Сегодня мы находимся на пятом месте по посещаемости городских кинотеатров в стране. Поэтому, поверьте, мне дают фильмы не за красивые глаза, а за то, что их будут смотреть.

Мы выходим всего на один день позже Москвы, и этот день я всегда беру «про запас» - на непогоду, опоздавший самолет, задержавшийся поезд. Москва стартует в четверг, мы - традиционно в пятницу.

Вот, например, следующая картина, которую вы скоро увидите, - комедия «Сорви-голова». Фильм печатается в Лондоне. К 14 марта я готовлю нашумевший «Чикаго», которому предрекают «Оскара». Что ж, посмотрим вместе. Кстати, я ходил в Москве на одноименный мюзикл с Киркоровым и Лолитой. Высидел только до перерыва и ушел. Наверное, устал после самолета.

- Значит, отдали все долги и теперь полностью себя содержите?

- До этого еще далеко. В марте начинаем ремонт большого зала в «Гиганте» и опять взяли кредит.

- Неужели на все это время мы останемся без большого зала?

- Ни в коем случае! Ремонт будет проходить ночью, а утром мы все помоем-почистим и дальше заработаем. Ведь точно так же мы делали в «Совкино».

- Замечательно!

- Наоборот, плохо! Мы не можем себе позволить закрыть большой зал, равно как и любой другой, на неопределенный срок. Прогорим.

- Николай Николаевич, а как сегодня обстоят дела с кинотеатром «Хабаровск»? Неужели мы его совсем потеряли?

- Надеюсь, что нет. Потому что этим вопросом занимаются министр культуры Валерий Журомский и заместитель мэра по социальным вопросам Светлана Шевченко. Так что к лету зал будет - просто сказка!

Да и по краю кинотеатры постепенно переоборудуются. В позапрошлом году мы запустили «Факел» в Комсомольске-на-Амуре. Сделали «Авангард» в Совгавани. Закончили ремонт и переоснащение «Космоса» в Вяземском и «Родины» в Бикине. Заменили аппаратуру в Николаевске. А в этом году у нас на очереди Богородское, Амурск и Чегдомын.

- А сами-то на все премьеры ходите?

- Вы знаете, я не был ни на одном «Властелине колец» и «Гарри Поттере». Для чего мне все смотреть? Я должен быть в курсе всех мировых премьер, знать, что идет сегодня в «Пушкинском» и «Художественном», какая афиша у соседей, какие сборы. Это моя работа.

«СИБИРСКОГО ЦИРЮЛЬНИКА» Я ДОСТАВАЛ ЧЕРЕЗ БОРИСА РЕЗНИКА»

- Николай Николаевич, в силу своей профессии вы, наверное, видели множество знаменитых артистов?

- Ну, близко я знаю только Аркадия Инина, который не может спокойно пройти мимо, чтобы не пошутить или поболтать. А так, как вас, конечно, многих встречал. Я ведь не раз бывал на «Киношоке», куда съезжаются многие артисты, режиссеры. Кроме того, наши отечественные метры приезжают на кинорынок. Я много раз встречался с Никитой Михалковым. На юбилее Дома кино в Свердловске мы говорили с ним о прокате «Сибирского цирюльника». Хорошо помню, что копию я получал через «Комсомолку» и Бориса Резника, который тогда был корреспондентом «Известий».

- И сейчас, и в прошлые годы не затихает дискуссия по поводу засилья у нас зарубежного, особенно американского, кино. Как вы к этим фильмам относитесь?

- Я знаю, что Никита Михалков предложил вообще наложить лимит на зарубежные фильмы. Я не согласен с этим мнением. Ведь когда мы читаем Шекспира, никому в голову не придет говорить о засилье западной поэзии. То же самое и в кино. Мне очень понравился американский фильм «Евгений Онегин». Или вышедший совсем недавно «К-19» с Харрисоном Фордом. Ведь это гимн нашим подводникам!

Теперь вспомните некоторые наши картины последних лет - «Упырь», «Мытарь», «Антикиллер». В «Антикиллере» ни много ни мало - 65 убийств. Больше, чем у Джеймса Бонда! Поэтому не все наши фильмы хорошие, а их фильмы - плохие. Да, наверное, они проповедуют капиталистический образ жизни, а не коммунизм, любовь американцев к своему доллару, а не к рублю. Но они несут добро. И это главное. Когда наш кинематограф заговорит о любви - к женщине, семье, своей стране, как это было раньше, мы будем готовы к конкуренции. А сегодня лимит на Запад только снизит планку нашего кинематографа, как считает министр культуры Михаил Швыдкой.

- И последний вопрос: ваш любимый фильм?

- «Бездна» Джеймса Камерона. Эта картина шла у нас в «Гиганте» на аншлагах целый месяц. Я никогда этого не забуду.

Марина Литвинова

Источник: Молодой Дальневосточник