Чайковский под микроскопом

Хабаровчанин восстановил авторский текст партитуры “Вариации на тему рококо”

Первый в истории страны прибор МИС-10, совмещающий в себе микроскоп и фотоаппарат, появился после Великой Отечественной на службе у криминалистов не где-нибудь в столице, а в Хабаровске. Сейчас МИС на заслуженном отдыхе - в Хабаровском музее истории милиции.

Почему именно нашему городу выпала такая удача? Историки сходятся во мнениях: благодаря земляку - Аркадию Ивановичу Пуртову.

Аркадий появился на свет в конце позапрошлого века в семье священника из села Венцелево, что сейчас в Еврейской автономной области. Казалось бы, путь мальчика был определен - начальная школа, затем духовное училище и семинария, девять классов которой он окончил в 18-м. К тому времени семья уже переехала в Благовещенск, уже совершил тяжкий грех отец. Самоубийство благовещенского священника вызвало большой резонанс во всей приамурской епархии. Жизнь Пуртовых постепенно превращалась в ад.

Однажды на пороге Благовещенского уголовного розыска появился паренек с фотоаппаратом и попросился на работу. Ему разрешили подрабатывать. Так в УРе появились первые альбомы со снимками карманников да домушников. Выделили пареньку для «фотосалона» маленькую комнатенку, где по соседству располагался архив царской еще полиции. Разобрать бы, да как-то все руки ни у кого не доходили. Аркадий же в перерывах между съемками нырял туда часто. Там-то и нашел он картонные карточки с отпечатками пальцев да брошюру профессора Вергорта О’Генри «Руководство по криминалистике». То, о чем сейчас знает каждый школьник, что у каждого человека есть отличительные индивидуальные особенности и что по ним можно классифицировать преступника, стало для молодого Пуртова открытием. Мальчишка-фотограф сумел убедить в необходимости применения методов и коллег. К концу 21-го года начальник уголовного розыска Яков Решке уже рапортовал об успехах раскрываемости, потому что милиция работала по методу доктора Вергорта. Так фотограф превратился в эксперта. Но, кроме будничных дел, Аркадий Иванович постоянно был в поиске - как лучше сохранить следы преступлений, снимать отпечатки пальцев, использовать фотоаппарат. Много задавал себе вопросов. Раздобыв где-то старенький немецкий микроскоп, уже переехав в Хабаровск, он принялся исследовать «биоследы». Как, например, по следам крови или слюны идентифицировать личность. Тогда-то и возникла идея совместить микроскоп с фотоаппаратом.

Но вот на том, удалось ли Аркадию Ивановичу на самом деле принять участие в создании МИСа, который под гордым номером 001 сейчас «проживает» в хабаровском музее, историки во мнениях разошлись. Вряд ли, говорят москвичи. Может быть, предполагают хабаровчане, ведь как раз к тому времени Пуртова назначили начальником НТО в главном московском милицейском управлении.

Зато точно известно истории о другом, не менее ошеломляющем детище Пуртова: впервые в мире наш земляк сделал сравнительный анализ партитуры музыкального произведения для установления авторства.

Лет за двадцать до рождения нашего героя Чайковский писал «Вариации на тему рококо». Известному в то время виолончелисту Фитценгагену авторская пьеса не понравилась. И спустя несколько месяцев она была «обвиолончелина». Фитценгаген нарушил последовательность отдельных вариаций, а одну из них, восьмую, вообще снял. Купюры, вставки отдельных пассажей, изменение темпов - так бесцеремонно вмешался виолончелист в музыкальный текст. Многие ноты он заклеил сургучом, а поверх наклеил полоски бумаги с новыми нотными знаками.

Исправленный клавир тем не менее оказался у Чайковского. Махнув рукой, композитор подарил его своему другу, а друг - своему ученику, профессору института имени Гнесиных. В начале пятидесятых клавир попал в руки Аркадия Пуртова с заключением: «восстановить подлинный музыкальный текст рукописи нельзя». Но тем не менее сам отличный пианист (поговаривали, и сочинял немного) Аркадий Иванович взялся за работу, которую никто и никогда не делал. Для сравнения были взяты образцы рукописей композитора и виолончелиста. Изучались штрих за штрихом, нота за нотой каждый лист. В ультрафиолетовых и инфракрасных лучах было сделано до двух тысяч снимков. И вдруг на одном из них обнаружилась подозрительная нота соль… Первоначальная партитура была восстановлена. Кто знает, чье произведение слушали бы мы сейчас на концертах, Чайковского или Фитценгагена, если бы не мальчик-фотограф из дальневосточного угро?

Ирина Северцева

Источник: Молодой Дальневосточник