Любимые мужчины семьи Поддубных

Если тебя лишили кормильца, будь уверен в одном - что страна не зарыдает и государство на твой счет не раскошелится

ГОЛОВОЙ ОН ЛЕЖАЛ К ОЗЕРУ, С ОБИДОЙ НА ЛИЦЕ

Случилось это под самый Новый год. В понедельник, 30 декабря. Старший Поддубный, Василий Михайлович, будто предчувствовал, или это теперь только так семье кажется, но страшно не хотел именно в тот день ехать на работу. Хотя всегда был очень обязательным, дисциплинированным человеком. Чтобы кого подвести - да никогда! А тут ехать надо было из их Князе-Волконки на другой конец света! Аж в район 10-й горбольницы, в Северный. И по морозу, с ветром… Жаловался он на эти морозы. Что достали, давят и давят вот уже больше месяца. Страх божий, а не погода. Наказание одно.

Но что делать? Если его участок перебросили на новый объект, как раз под клинику “Микрохирургии глаза”, и их “Тополевоаргросервис”, где Василий Михайлович отработал классным механизатором и бригадиром добрые лет двадцать, а то и больше, стал его обслуживать.

Зато одно грело. На работе их простимулировали - пообещали как бы каникулы зимние устроить: вот 30-го ударно повкалываете, полную смену, а там - на отдых уйдете. Почти до самого Рождества.

Грело, конечно, но ехать не хотел. Все возился в дверях, мешкал, искал повод, а тут еще, как знак, к назначенному времени и служебный «рафик» не пришел. И надо было бежать тогда на рейсовый. А может, дергал он Веру Юрьевну, я позвоню в диспетчерскую да отпрошусь? Ну у кого еще так бывает, согласись, Верунь, чтобы на 1 января сразу два праздника: Новый год и мой день рождения?! А дома, как в искушение, уже и холодец поставили на плиту, елку занесли… С трудом вытолкали отца, чтобы на автобус не опоздал.

И все.

Ждали, как обычно, его к половине седьмого. Он всегда возвращался домой к ужину. Как по расписанию, без него и не садились. А тут на часах - семь, восемь, девять, и телефон молчит… Девчонки, видя, что мать места себе не находит, давай разряжать обстановку: загулял, мол, наш фазер, вчера-то вон каким успехом у дам пользовался! Это они про “Голубой огонек”, на который Поддубные в кои веки за последние годы домоседства, как Ванюшку из Чечни в цинковом гробу получили, в местный клуб выбрались. И Василий Михайлович, к веселью на людях особенно не расположенный, только к концу вечера немного подобрел. И под занавес, может, случайно, но сказал как сказал: “Я станцую с любимой женой в последний раз”. Далась потом ей эта фраза!

Ну а в десять вечера им позвонили. Игорь Ермаков, из местных, князе-волконских, милиционер. Афганец бывший, после похорон их Ивана как-то особенно они с ним сошлись. “Тетя Вера, вы, если сможете, подъедьте сейчас в Тополево. Тут с Василием Михайловичем случилось…”

Немного тут по трассе километров, за несколько минут, будь под рукой машина, можно было бы обернуться, а добралась Вера Юрьевна к той тополевской остановке, где обнаружили сбитым Василия Михайловича, в 23.14. Часы на руке, когда она ее подняла, машинально пытаясь пульс отыскать, еще шли и показывали: 23.14. Он лежал без шапки, со снесенной частью лица, сбитыми с ног унтами, такой силы принял он удар лихача, лицом - к озеру. И вокруг все было усеяно пуговицами с его куртки, какими-то железяками. И все говорили, что - от машины, совершившей наезд.

Нашелся и свидетель, который видел, как это произошло. Что человек шел к остановке, пересекал дорогу строго по “зебре” и ничего не нарушал, а выскочивший будто из ниоткуда “микрашник” на безумной скорости достал его уже на обочине. И даже не остановился.

Подбежал к месту трагедии и дежуривший на проходной “Тополевоагросервиса” мужчина. Это у него, в каптерке, и отогревался Василий Михайлович, опоздавший по приезде с участка к проходящему на Князе-Волконку автобусу на какие-то 10 - 15 минут. Потом это обстоятельство сыграет роль при оформлении пенсионных документов, а главное, размера возмещения: надо бы вам, Поддубные, доказать, что смерть вашего кормильца связана с обстоятельствами его возвращения с работы, а не просто это - банальный несчастный случай. Ну и что, что опоздал и высидел срок на проходной? Рабочий день ведь для него уже закончился, а значит, и получать вы будете по меньшей шкале…

Вся жизнь в нашей родной стране, как один сплошной несчастный случай: тело забрать из морга - и то проблема целая! На Новый год - понятно, что люди тоже хотят отдохнуть - но вот не работали целых четыре дня. А потом чуть ли не по записи тела выдавали, Поддубным выпало по очереди явиться за отцом 8 - 9 января. Как раз когда закончились бы его зимние каникулы, обещанные за ударный труд.

Не знаю, чем проняла служителей морга тогда старшая дочь Поддубных, Алена, что те сжалились, но девочка в итоге совершила почти невозможное. Заменив в доме в те скорбные дни мать - Вера Юрьевна всегда была слаба сердцем, а тут и слегла, и почти говорить перестала - Алена и отца привезла, и настояла, чтобы дома он отночевал, как у христиан положено, и похоронами распоряжалась. Одному Богу известно, каких сил ей это стоило: ведь девочке не так давно присвоили нерабочую группу инвалидности по редкому диагнозу - рассеянный склероз. Но поскольку им так объяснили, что пенсию по утрате кормильца сможет получать только одна из сестер, младшая Аня, студентка, то Алена решилась на такую жертву: отказалась от пенсии, чтобы устроиться хотя бы на минимум платы на работу. И ведь устроилась, пусть на копейки, в тысячу с небольшим, но все равно это не ее несчастные 620 рублей, положенные по инвалидности. Она чувствует, что именно так поможет своей семье. Ведь теперь она в доме за старшую…

А между тем таких больных, как эта девочка, у нас в крае всего 32 человека. И она одна, кто получил такой страшный диагноз благодаря мудрости наших правителей. Алена пережила сильнейший нервный срыв, когда перед выпускными им привезли из Чечни Ивана, и поначалу ей ставили простую сердечно-сосудистую дистонию. И говорили, что - молодая, и такой несчастный случай, как с ее братом, переживет.

НАЗВАЛИ МАЛЬЧИКА ИВАН, ТАК ЕМУ НА РОДУ НАПИСАНО

Когда у Поддубных родился сын, Василий Михайлович подумал, что его разыгрывают. Когда позвонили, чтобы обрадовать наследником. Он должен был быть февральским, а выскочил на свет божий восьмимесячным. Пришлось вызывать искусственные роды, у Веры прихватило сердце, и малыша, без всяких надежд, что еще жив, выпихивали из утробы полотенцем. Потом долго откачивали и хотели бросить это дело, пацан дышать не хотел, врач отступилась, а опытная акушерка, гром-баба, вдохнула в него жизнь. И мамаше предъявила результат: что, мол, папино хозяйство на месте, а то, что чадо волосато не в меру - значит, будет темпераментным. Девкам на горе!

И назвать его надо, мамаша, Иваном. Богатырь был такой, на всю Россию известный. Пусть теперь и оправдывает. А мамаша, как вспоминает сейчас, еще фыркнула на такое немодное имя. Иван… Еще чего! Мы назовем его Игорем, или Олегом, или Денисом. Короче, пока девушка мечтала, как сына назовут, врачи его, как дело решенное, в карточку так и записали: Иван Поддубный.

Вера Юрьевна по неопытности своей женской даже не поняла тогда, как легко могла его потерять. А вот когда покормила его в первый раз и рассмотрела толком, что и ресницы, и глаза как у казака бравого (Василий Михайлович - из ростовских, оттого и крутая кровь. - Авт.), испытала жуткий страх, что сын мог вот так просто и уйти. А потом еще в роддоме его дважды меняли - путали бирки и кормить носили другим, так со скандалом свое возвращала.

Если бы так получалось всегда, чтобы вернуть свое можно было. Она бы никакого стыда ни перед кем не испытала и выкрала бы сына из Млечника, когда их втихаря собирали там скопом, чтобы загнать в Чечню. Ваня ведь, став, как и отец, механизатором и начав работать в той же тополевской организации, в армию пошел с той мыслью, что - отслужу как надо и вернусь. Без комплексов, без страхов перед дедовщиной. И все первые увольнительные привозил домой на откорм своих сослуживцев, до анекдота доходило - те очередь на “гости к Поддубным” занимали. Вот такой был компанейский парень.

Одного не может до сих пор себе простить Вера Юрьевна, что не почувствовала подвоха военных. Когда навещала Ванюшку как раз на новый, 1996-й, год на Млечнике и уже тогда увидела массу ребят в бронежилетах, при всей новенькой амуниции и дала себя убедить, что это просто собирают войска для окружных учений. Ничего опасного. И Иван ее в этом убеждал: пеки, мама, блины, числа 15-го нагрянем с пацанами. А тут 14-го января, как рассказала мне Вера Юрьевна, ей принесли номер “МД” (с моим материалом про тайную отправку наших мальчишек в Чечню. - Авт.) и она прочла, что улетали они из Калинки. С их Князе-Волконки, если напрямик да по замерзшей реке, будет всего километра четыре. Она бы добежала, бросилась в ноги…

Что уж там, не такой был мужик ее Ваня. Он даже на пути в Чечню, навестив в Ростове деда, наказал ему, чтобы тот молчал, куда их отправили. И потом все письма, когда решил-таки рассекретиться, были на одной радостной ноте: не волнуйтесь, у нас здесь - все путем, скоро вывести обещают, а так - живем, жуем блинки и оладушки.

Любил он, когда ему дома все это стряпали.

А в начале июня - никто до сих пор им толком рассказать не смог, как все там произошло - пришло из округа извещение: что сын ваш, личный водитель комроты разведки, погиб смертью храбрых в бою у селения Зоны… Тело с сопровождающим встречайте военным транспортом…

Привез “цинк” чужой военный - обычный командированный, “груз-200” ему просто навялили в нагрузку, ничего он рассказать не смог, сдал гроб и умчался. А когда родители потребовали его вскрыть, их поначалу не поняли, а потом - запретили. Запах, понимаете ли. Дорога такая длинная, и жара, себя пожалейте. Родители пролежали, обняв гроб, всю ночь, пытаясь сквозь маленькое оконце вглядеться в родные черты, и не узнавали Ваню. Убеждали себя, что это - все, что после прямого попадания снаряда осталось от их ребенка: часть головы и шеи, и все… Гимнастерку просто наживили к остаткам кожи, чтобы выдержать форму… Мать не унималась, особенно когда рассмотрела лицо во всех деталях и обнаружила, что глаз, который так и не был закрыт, был голубым. А их Ванюшка был кареглазый казак…

До сих пор в семье уверены, что похоронили чужого хлопца, а потому и памятник серьезный не стали на могиле ставить, ждут 2005-го года. Вере Юрьевне так приснилось, что пришел к ней Иван и сказал, чтобы ждали. Что вернется он в 2005-м году.

…Когда им вручали орден Мужества и надо было сказать в ответ какие-то благодарственные слова, Василий Михайлович, выдержанный и тактичный, с трудом сдержал свою Веруню, готовую выкрикнуть: ”А на что мне теперь это железо?..” Будете теперь льготами пользоваться - как бы участливо объяснили им чиновники, все-таки за коммуналку, свет и жилье полцены, подспорье бюджету! И что на это скажешь? Что тот же Василий Михайлович, который всего лишь день не дожил до своих 53-х лет, мог бы “радоваться” такому благодеянию только став 55-летним? Ну, а сама Вера Юрьевна, кочегар князе-волконской котельной с заработком в две тысячи с небольшим, государству за такую льготу, слов нет, как благодарна. Великое ему за все спасибо.

Только вот как им теперь жить втроем, ума не приложит. Аню, как хотели отец и Аленка, которой из-за болезни пришлось уйти из любимого колледжа связи и закончить “всего лишь” лицей, выучить надо. Дать высшее образование, чего бы это ни стоило. А учится она пока только на втором курсе, и на коммерческом. Но вот решили так на семейном женском совете, что - отец и Ванюшка были бы этому только рады - последние деньги, которыми рассчиталось родное предприятие Василия Михайловича с его семьей, потратить на хороший компьютер для Анюты. Чтобы смогла выучиться.

…Как говорят следователи, скорее всего, убийцу Василия Михайловича вряд ли найдут. Хотя бы потому, что таких машин, которой управляла эта сволочь, примерно 800 единиц по краю и 300 на их район. Невыполнимая задача прошерстить их все, что и говорить.

Страна ты, родная. Люби нас и дальше.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник