Дядя Моня и Сильва

В одной хабаровской семье бережно хранят довоенную историю.

А рассказала ее нам давний друг редакции - учитель истории и граждановедения Юлия Гарьевна Костерина. Как раз только-только отшумели юбилейные празднества в честь круглой даты нашего пограничного округа, в рамках которого вспоминались и лучшие люди, и славные их подвиги. И чаще других - это же понятно - Карацюпа-герой и верный его пес Ингус. На восточных рубежах все для них и начиналось.

И Юлия Гарьевна вспомнила семейное предание про дядю Моню, которого узнать ей так и не довелось - тот пропал без вести в первые дни Великой Отечественной на западных рубежах страны, в Белоруссии, вместе со своей легендарной псиной Сильвой. Легендарной тем, что служили они в одно время с Карацюпой на дальневосточной границе и составляли на пару с лейтенантом Лиховичем (тем самым дядей Моней) серьезную конкуренцию Никите Федоровичу и его боевому другу Ингусу в деле задержания разного рода лазутчиков, перебежчиков и нарушителей. Ну и тем еще, что для служебной собаки Сильва по своей породе как бы слабо подходила: все-таки не овчарка, а только лайка. И тем не менее, устоявшийся среди пограничников стереотип сломала.

Моисей Давыдович доводился братом родной бабушки Юлии Гарьевны, та жила перед войной с семьей во Владивостоке, и дядя Моня навещал их по возможности так часто, как служба позволяла. И когда приезжал, то неизменно с Сильвой. Дома над ним, закоренелым холостяком, шутили, что лайка - это и есть вся твоя семья.

Смех смехом, но такое понимание, какое было у дяди Мони со своим напарником, действительно редко встречалось. Про Сильву просто легенды ходили. Ну, к примеру, как она обеды своему хозяину на дом доставляла или ходила за покупками в магазин. Для начала дядя Моня весь этот маршрут ознакомления ради преодолевал вместе с нею, предупреждал продавцов и тех, кто на раздаче в ближайшей «Кулинарке» стоял, чтобы не удивлялись такому фокусу. И все у Сильвы выходило на раз! К ее ошейнику дядя Моня пришил специальный кошель, куда клал записку с заказом и деньги. Туда же сознательные женщины из сферы обслуживания сдачу помещали. Ну а попробовали бы не отдать!

Рассказывали такой душевный эпизод про то, как у Сильвы попытались однажды отнять судки с горячим обедом, на запах которого сбегалась вся собачья округа. Все - на одну. Ну и что? Сильва, устав от приставаний, поставила трехэтажную конструкцию (из трех судков потому что) прямо на тротуар, развернулась и выдала всей этой приблуде по первое число. Потом спокойно вернулась к обедам и с виноватым видом, что не уберегла все и часть еды пролилась в схватке с голодной сворой, появилась на пороге дома.

А про другой фокус рассказывали все соседи Костериных: как дядя Моня отлучился по делам почти на весь день, поручив Сильву сестре, а той потребовалось сбегать на рынок, за провизией. И задержалась там больше возможного. А в тот момент, не почуяв опасности, на минутку к ним заглянула соседка. Соли занять. Дверь открыта, вот и вошла. «Оля, Оля! Где ты, где ты?..» Думала, что та в дальней комнате и не слышит. Повернулась выходить, а на порожке Сильва улеглась. И ни в какую! Хотя вчера еще с руки угощение брала, когда дядя Моня ей позволил. Так и просидела соседка полдня под конвоем.

А в доме, где всегда жили собаки, был в то время свой выхоленный король. Дог по кличке Дик. Его щенком купили у японского консула, дед Юлии Гарьевны, человек с положением, имел такую возможность. Так вот. При всей любви к этому «теленку» даже дед сказал однажды, что Сильва - настоящий шедевр. За хозяина жизнь отдаст, и в огонь, и в воду бросится, такая там была беззаветная преданность. «А наш милый оболдуй сто раз подумает, а стоишь ли этого?..»

После 37-го Моисея Давыдовича Лиховича перебросили на запад. К новому месту службы он отправлялся со своей Сильвой. И больше он никогда не приезжал. В семье сохранились скудные сведения, что перед самой войной дядя Моня был на западной границе. И скорее всего, попал под первые пули фашистов.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник