По ту сторону

«И тогда те из вас, кто остался в живых, будут завидовать мертвым».
Р. Стивенсон

В Германии туристам показывают бары, которым три, четыре и даже пять веков от роду. Это нужно себе представить. По всей Европе еще нещадно жгли на кострах ведьм, а в таком погребке уже наливали пенное пиво и хмельной эль. Проходили войны, революции и эпидемии чумы, а здесь все так же собирали на противень гусиный жир и смешивали его с вареньем (следуя рецепту Дюма).

В этом долголетии некоторых забугорных баров есть что-то глубоко неправильное. Может быть, правы были Стругацкие, когда говорили, что вещи не должны жить дольше людей. Предки понимали это, поэтому клали в могилу умершего его глиняные горшки, из которых он ел, циновки, на которых он спал, и меч, которым он сражался.

Интересно, что в России примеров долголетия баров практически не встречается. Разве только пара-тройка исключений вроде ресторанов «Прага» и «Астория». За Хабаровск и говорить нечего. Была у нас знаменитая «Чашка чаю», да и ту скомпрометировали несчастные венгерские музыканты (кстати, еще вопрос - а был ли мальчик?). Нынче здесь тинейджеры поедают булки, запивают их кофе и болтают по сотовым телефонам, которые купили им родители.

Бары рождаются и умирают, как все живое. Смерти питейных заведений бывают естественные и насильственные. Как и у всех остальных существ опять же. Скажем, был в Хабаровске ресторан «Прибрежный». Его слепили для местных нужд нового тогда микрорайона 19-я школа. Ресторан этот доставлял немало неприятностей отделению милиции, которое находилось от него в паре кварталов. Дело в том, что по мере строительства панельных 9-этажек в них заселяли ютившийся здесь до прихода цивилизации мелкий рабочий люд. Слободку под названием Кругосветка тогда облагодетельствовали в полном составе. И можно сказать, себе на голову. Потому как Кругосветка исправно поставляла городу разного рода криминальные элементы. И с приходом новых времен эти элементы прочно обосновались в «Прибрежном».

Прошло двадцать лет, и теперь в помещениях ресторана «Прибрежный» расположена станция «скорой помощи». Что, согласитесь, символично.

Это был пример смерти естественной. А вот другой пример. На минус втором этаже здания крайсовпрофа имелся барчик, который так и назывался «-2». Писано про него было немало и похвал сказано тоже немало - ведь было за что. В «-2» мало того, что собиралась журналистская шатия-братия, там перманентно тусовалась вообще вся творческая интеллигенция нашей «седьмой столицы». Разумеется, та ее часть, что могла себе позволить тратить полторы сотни рублей каждый вечер. Больше десяти лет люди не знали проблемы, где провести время за обсуждением судеб русской литературы, чужих адюльтеров и своих пьянок. И что? На прошлой неделе бар умер. Его убили. Хозяин снял вывеску, и всем стало понятно - культурная жизнь в нашем и без того бедном городе стала еще беднее.

Можно вспомнить прекрасное бистро на пересечении улиц Шеронова и Муравьева-Амурского. Можно добавить в этот список самый центровой «Гриль-бар» возле магазина «Панна». Закрылось кафе «Калинка» на Амурском бульваре. Почил в бозе несравненный «Уют» с его прокуренными джунглями. Где вы теперь - «Березка», «Морозко» и «Хинкали»? Хочется верить, что у баров, как у людей, тоже существует цепь перерождений, что и они крутятся в вечном колесе сансары.

Потому что иначе было бы скучно жить. И со всех сторон это прекрасный повод выпить за мертвые бары, где мы оставили нашу молодость, куда мы не теряем надежды еще вернуться.

Петр Агафонов

Источник: Молодой Дальневосточник