Мой дядя самых честных правил

Больше всего на свете моя бабушка не любила армян. Виновата ли была в этом какая-то романтическая история, происшедшая в ее далекой молодости, или некие витиеватые гены бунтовали против всего армянского племени, мы выведать не смогли. И надо же было такому стрястись, что ее любимый и единственный сыночек, а мой дядя Сеня женился на армянке. Мало того - она была некрасива, худа, строптива и очень ленива. За все годы, прожитые с дядей, Мара (так звали его жену) не проработала ни дня. Она занималась спекуляцией (сейчас эта профессия называется “челнок” и всячески приветствуется). Тогда же на спекулянтов честные граждане смотрели косо и весьма сурово. Моя бабушка - парторг целого завода - видела в Маре вредителя, разлагающего советский строй. Дяде пришлось сразу занять определенную позицию, на мой взгляд, очень благородную и редко встречающуюся среди современных “мамсиков”. На все высказывания по поводу Мары он отвечал: “Она моя жена. Не смейте ее трогать.”

Кроме явных и скрытых пороков у Мары была несметная туча родственников. Для армян это вполне нормальное явление - жить одной большой семьей. Мой дядя поселился в их доме, расположенном в самом сердце Арменикенда. Из названия района уже понятно, что там жили одни армяне. Арменикенд - множество летних коттеджей, выросших в центре Баку. Стояли они в небольших двориках с навесами, импровизированными гаражами, качелями. Курятники, а не дома, но людей в них жило порядочно. В доме у Мары вечно толпился народ. Какие-то дяди Алики, тети Джульетты, племянники и племянницы, внучатые бабушки. Посреди этого армянского кагала восседал мой дядя и блаженствовал. Малорослые родственники шныряли у него где-то под мышкой, голготали на непонятном языке и восхищались “Сенечкой”. Дядя Сеня у них был царь и бог. Его это вполне устраивало.

Больше всех обожала дядю его теща - Зоя Ивановна. Она искупала все недостатки дочери - была добра, приветлива, умела при случае применить дипломатию, великолепно готовила - клад, а не теща. Кроме того, она не уставала возносить хвалу красавцу-зятю. И что вы думаете? Когда после многих скитаний дядя Сеня с Марой уезжали в Америку как армянские беженцы, Зоя Ивановна тоже уехала с ними.

Во время армянских погромов в январе 1990-го, когда Арменикенд разносили по щепочкам, дядя спокойно сидел в своем доме и ждал “гостей”. Потом он нам рассказывал, как во дворик ворвалась возбужденная толпа человек в десять с целью, ему не ведомой, но явно нехорошей. И тогда дядя разозлился. В обычной жизни он был человеком очень спокойным, но в драке терял голову и бился с противником насмерть. Недолго думая, он влетел в дом, схватил подвернувшуюся под руку палку и кинулся на погромщиков. “Вдруг оглядываюсь - во дворе никого”, - говорил он потом удивленно. Вот что значить рассердить невозмутимого человека.

Как я уже упоминала, Зоя Ивановна была чудесной кулинаркой. Одно из блюд, которым она меня угощала, я помню до сих пор.

Стручки зеленой фасоли (на Кавказе ее называют лоби) очищают от жилок, варят в подсоленном кипятке, откидывают на сито, затем слегка поджаривают на сковородке с маслом и луком. После этого лоби заливают взбитыми яйцами и жарят до готовности яиц. В условиях зимнего Хабаровска вполне можно обойтись замороженной фасолью.

Марина Литвинова

Источник: Молодой Дальневосточник