К побегу годен

Найти одного бойца в пределах России довольно трудно. Когда нет особого желания искать

ПИСЬМО

Во-первых, в редакцию пришло письмо, в котором сообщались жуткие, в принципе, вещи: молодой человек в три зимних дня проделал путь из воинской части к маме. А потом к нему домой приехал командир и увез парня обратно. «Хочешь, чтобы тебе вернули меня без селезенки?» - спросил сын у матери перед отъездом. А еще через несколько недель поехавшая навестить ребенка мать в части сына не нашла. Не получила и вразумительного ответа, где он. Тогда она написала письмо нам. «Жизнь-Хабаровск», одна из газет издательского дома, проводит конкурс на лучшую историю, за которую предполагается вознаграждение. На конверте стояла пометка именно для этой рубрики.

Но судьба солдата показалась нам более важной, чем борьба за приз, и мы опубликовали крик материнской души в совершенно другом разделе. А сами засобирались в командировку.

В Корфовский мы приехали в обед. Достаточно быстро нашли дом солдатской матери. Минуты три поколотили в дверь - в окне показалась девичья голова. Судя по всему, то ли мы хозяев разбудили, то ли они встали самостоятельно, но недавно: мать и две дочери. Ирина Анатольевна не сразу и поняла, по какому поводу мы приехали. Нет, не подумайте плохого - мы не нашли ее в невменяемом состоянии или с жестокого похмелья. Приличная женщина чуть за сорок. Ухоженные девочки. Уютные комнаты. Добрые звери. Согласитесь, это о чем-то да говорит. Причина непоняток заключалась в другом: Ирина Анатольевна пишет много писем. Потому что… очень любит своих детей.

ПРОСТО МАМА

Семья появилась в поселке лет десять назад. Когда врачи сказали, что для старших детей подойдет перемена климата, Ирина собрала ребят, оставила мужа и переселилась из Абакана в Хабаровский край к маме. Жили на скудные алименты. Помогало умение шить и вязать. Как-то детям захотелось «сникерсов», Ирина продала свой лучший свитер и «гульнула» на все деньги, пусть ребятишки радуются. Героиня, а не мать.

- Потом руки заболели, если долго напрягаю - судорога сводит. Алименты перестали приходить…

Видимо, в глазах у меня застыл вопрос, как же в таком случае выжить с тремя детьми, потому что Ирина продолжила:

- Прошу материальную помощь, конечно, не всегда охотно дают. Но я умею добиваться.

Однажды Ирина даже написала самому президенту о своих проблемах. Сначала долго ждали ответа. Ребятишки каждый день бегали к почтовому ящику, но ящик был первозданно пуст. Наблюдая из окна, как в очередной раз дети возвращаются разочарованными, Ирина не выдержала. Сорвала в сердцах ненужную железяку и выбросила. Спустя какое-то время пришел перевод на три тысячи, а потом и еще - на две. Естественно, это были «детские» деньги.

Далее последовал рассказ о перипетиях с получением квартиры, о том, что она постепенно приходит в негодность, а администрация поселка отказывает в ремонте.

О том, что самой Ирине и детям требуется серьезное медицинское лечение. Вот, младшая Марьяна сегодня в школу не пошла - приболела. (Крепкощекая Марьяна тем временем, натянув сапоги на босу ногу, выскочила на крещенский мороз).

Поняв, что сейчас увязну в жалобах по самые уши, я решила напомнить о цели своего приезда и порасспросить подробности армейской ситуации.

ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ

15 октября Толя отправился служить Родине.

- Такие призывники, как он, - редкость, - говорит специалист поселковой администрации, отвечающая за призыв. - Толя так рвался в армию. Явился к нам в первый же день, просился в погранвойска. И проводили его коллективом, где работал в последнее время. Он - хороший парень, спокойный, добрый. Вообще Ирининым детям надо отдать должное - молодцы. Сами не можем понять, почему вдруг он сбежал.

Случилось это где-то в конце ноября.

- Вы пытались выяснить, что произошло? - спрашиваю у Ирины Анатольевны.

- Поначалу я так обрадовалась, что он дома, и растерялась, что вечером даже и не спрашивала ни о чем. Уже когда спать лег, заметила на ногах чирьи. Прямо на том месте, где взъем у сапог. Не представляю, какую боль ребенок терпел, когда шел. В фотоаппарате как раз пленка была, вот сделали снимки, чтобы видно было, что армия с детьми делает.

(Если сличить гражданскую и армейскую фотографии, заметишь и появившуюся худобу, и болячки, и какой-то затравленный взгляд.)

Утром Ирина уехала в город. Хотела добраться в комитет солдатских матерей, но не получилась - завернула по дороге к приятельнице и пробыла там допоздна, а когда вернулась - дома ее ожидал капитан из части, приехавший за сыном. Тогда же заключили и договор. Именно такое название носит странный документ о выдаче молодого бойца доблестной Российской армии. Тогда-то Толя и сделал свое замечание про селезенку, добавив про несчастные случаи в других частях.

Потом, узнав номер части и вернувшись в город, я позвонила главной солдатской матери Хабаровского края Валентине Решеткиной.

- Да, в принципе, спокойная часть, случаев дедовщины там не было, - характеризовала место Толиной службы председатель комитета Валентина Васильевна.

И Анатолий спокойный мальчик. И очень послушный.

САГА О РВАНЫХ БОТИНКАХ

Когда он учился в восьмом классе, рассказывала мама, у парня порвались ботинки. На новые средств не было, и Ирина отправилась в школу с просьбой о материальной помощи. Но в школе тоже не было средств. Шел конец учебного года. «Мам, может, пойду, все-таки полтора месяца осталось, а то «устроят» на второй год», - попросился сын. «Сиди, обязаны помочь», - отвечала мать. Ботинки школа таки купила. Но в девятый парень сразу не попал. Да и впоследствии не удалось получить свидетельство об обязательном среднем.

Сейчас в похожую историю попала младшая. На днях мать приходила в администрацию сообщить о необходимости очередной покупки - зимней куртки для Марьяны. А то не в чем в школу ходить. «Вот сегодня пойдем покупать», - вздохнули служащие.

Летом мать большого семейства устроили на работу: штукатуром-маляром. «Интересная профессия, увлекательная, с удовольствием работала, - Ирина Анатольевна говорит так, как будто стены храма расписывала, - но разве зарплата в тысячу рублей соизмерима с таким тяжелым трудом? Я ушла».

Соглашаюсь, что, конечно, не соизмерима. Но ведь она все-таки есть.

Почему-то все меньше и меньше хочется доверять письму о разрывающемся от страданий материнском сердце.

Тем более что у истории есть продолжение. В тот день, когда конверт для редакции дошел до адресата, Ирина Анатольевна получила письмо от сына. С острова Сахалин.

«То, что я здесь - твоя вина, - писал парень. - Ну да ладно, здесь неплохо, море рядом».

Толя покинул сахалинскую часть вместе с приятелем за два дня до присяги. Где он, неизвестно до сих пор.

- Но с острова-то не убежишь, где-то, наверное, у вас бродит - удивляюсь, разговаривая с офицером части в Аниве.

- О, от нас и до Рязани добираются, - «успокоил» майор. - А почему сбежали? Да кто их знает, найдем - разберемся.

Просто мать над детьми «как орлица над орленком» трясется - вот и получается потом, что не могут пацаны привыкнуть к армейской строгости. И такое мнение о Толином побеге довелось услышать.

Как ни странно, но есть в нем частица правды.

ВСЕ БЕГУТ, И ЧТО ИМ СВЕТИТ

Несколько месяцев назад я познакомилась с одним хабаровским рядовым. Пацан сбежал из воинской части, опасаясь расправы «дедов»-дагестанцев. И тоже три дня путешествовал по городу в поисках военной комендатуры, искренне веря, что уж здесь точно помогут. Пока какой-то подвыпивший прохожий не объяснил: проблем будет еще больше. Так парень попал к нам. Вскоре его устроили в другую часть, теперь он иногда заходит в гости - хочется ребенку обычного домашнего тепла. Естественно, мы рассказываем друг другу, как живем. Не так давно парень засобирался в отпуск в свой далекий город. И надо же - как назло их спокойную, в принципе, часть самовольно покинули с десяток человек. Конечно же, ни о каком отпуске речи быть не могло. «Старший сын», как иногда в шутку его называю, уж слишком расстраивался, рассказывая, как здорово устроились беглецы. Одного выкупили родители. Другой устроился на работу, а зарплату перечисляет в часть, чтобы числиться. Ну, а «соседи»-дагестанцы умудряются даже участие в криминальных разборках принимать. В свободное, так сказать, от службы время. Словом, полнейший бардак, потому что армия, по большому счету, всем до лампочки. Офицерам, влачащим свой крест до скорой пенсии, рядовым, считающим дни до дембеля. Каждому очень хочется быстрее разморочиться. Какая уж тут боевая подготовка. Кстати, приятель мой однажды принял участие в «учениях». Выдали им таблички с номерами боевых машин и заставили тренировать порядок движения в случае боевой тревоги. На своих двоих. А что, бензин-то нынче дорог.

И не будем сегодня трогать дедовщину, мордобой и прочие страсти. Нормальные домашние мальчики, видя, что их долг перед Родиной заключается только в повышении процента призывников, порой бросают свою добровольную тюрьму.

МУЖСКАЯ ПРОСЬБА

То, что становится известно о побегах, наверное, только вершина айсберга. Большинство проходит шито-крыто, втайне от верхнего начальства. Почти свежий пример: в конце прошлого года милиция задержала за кражу рядового, который еще месяца два назад покинул место службы. Парень к тому времени даже на работу успел устроиться. Но в части числился по-прежнему - в строю.

В истории с Анатолием меня больше всего поразило письмо нового сахалинского командира солдатской матери. «Если вы хотите оставить его себе, - пишет он, - либо вообще «отмазать» от армии по болезни, то все равно сообщите нам, чтобы мы хотя бы знали, где он находится… Ну, а если вы сами не знаете, где он, то сразу скажу, что я, командир части, сделаю все возможное, чтобы он, если он болен, был вскоре уволен, комиссован и т. д. Прошу вас по-офицерски, по-мужски». Сколько подобных писем с мольбой приходится писать офицерам в самые разные концы страны? И стоит ли овчинка выделки…

Ирина Северцева

Источник: Молодой Дальневосточник