Дедовщина в наручниках и пара автомобилей

Прапорщик управлялся с первогодком зоновскими методами. Так он воспитывал солдата за ошибки. Его и свои

Звонок сына с вокзала о том, что его срочно переводят в Комсомольск, заставил родителей собраться и прибыть на место немедленно. Вчера они виделись с ним, сын говорил, что лежит в медсанчасти, и тут вдруг он поспешно и без видимых причин меняет место службы.

Примчавшись на вокзал, где Павел находился с сопровождающим,отец ужаснулся - в каком он был виде. Развернул сына обратно и помчался в комитет солдатских матерей.

Комроты, замкомчасти и замкомдивизии прибыли на “очную ставку” довольно быстро. Разговор напоминал перепалку. Ясно было, что почти все собравшиеся прекрасно знали друг друга и говорили о своем.

Перед командирами стоял не солдат, не защитник Родины. Поникшее, полуголодное, грязное чудо. Беспризорник в армейской форме. Солдата отправляли в Комсомольск в рваном грязном ватнике, в берцах, у которых отваливающаяся подошва обнажала пятку. И это тот, кто охраняет порядок на наших улицах и защищает нас от хулиганов, - солдат служит в батальоне армейской милиции!

“Когда я его увидел, то решил сразу идти к вам, - возмущался отец, - разве можно отправлять в таком виде солдата в дальнюю дорогу?”

Павел вывалил из мешка кучу мятого серо-бурого тряпья, сухого пайка там не было. Вечером парень не ужинал.

“Что же это за армия такая, - причитала мать, - я-то ему все белье повыстираю, а он опять приходит грязный, зачуханный, хотя у них в части банно-прачечный комбинат”.

…Интересно, он что, каждые выходные домой ходит?

Оказалось, что уже после проверки внешнего вида замкомчасти парня переодели в бог знает что. И к тому же якобы попросили сопровождающего передать в Комсомольск, что Павел - “стукач”.

Все это было уже слишком…

“Лучше бы мы тогда заявление подали, когда его прапорщик избил!” - кричала мама солдата в лицо комроты, молоденькому лейтенанту.

И тут выяснилось, что парня две недели тому назад зверски избил прапорщик. Он вспомнил о том, что можно использовать наручники, защелкнул их на запястьях первогодка и подвесил за них же. Было это в три часа ночи и почему-то в медсанчасти, в умывальной комнате. Причем отец заявил, что в медсанчасти, по его информации, избивали многих первогодков. Хорошенькое дельце. Если это в самом деле так.

Валентина Решеткина была в ужасе - офицеры батальона измываются над подчиненными?! Она задала резонный вопрос: почему комроты не начал дознание, не ходатайствовал перед руководством о возбуждении уголовного дела? Он так и не смог ответить, почему скрыл преступление. Оно и понятно. Случай вопиющий. Шумиха бы поднялась, пострадали бы офицеры. Понижение по службе, увольнение - кому это нужно? Прапорщик всего лишь получил строгий выговор… Забегая вперед, скажем, что прозвучало, будто он “почти уволен”, дело за сдачей казенного имущества.

Почему же родители не написали заявление на того, кто издевался над их сыном? “Нас уговорили этого не делать…” - все, что они могли ответить. Может быть, у них были свои договоренности? Все-таки сын рядом с домом, причем служба, судя по разговору, что-то очень странная получается - всего лишь первый год, а мальчик чуть ли не каждые выходные на постирушки домой бегает.

“А права - они обещали найти, и не нашли - где теперь искать документы?” - стала требовать ответа мать. Разговор принимал вовсе неожиданный оборот. Оказалось, что Павел брал дома машину и обслуживал офицеров. Не на военном “уазике” службу откатывал, а на гражданской машине офицерам личные вещи развозил. Без путевого листа, естественно. Водители знают, что такое военный на дороге: его лучше за километр объезжать - неоперившийся юнец, которому доверили баранку. А тут - гражданская машина, и на кого пенять в случае чего?

Увольнения у солдата затягивались надолго. Как-то отец привел Павла в часть буквально за руку, тогда и выяснилось, что солдат уже неделю не исполняет воинскую службу. А как же уголовное дело по факту самовольного оставления части? Да служивого никто и не искал…

Конечно, и парню неплохо - не служба, а, как говорится, дружба, и офицерам удобно. Понадобилась машина - солдатик быстро подсуетился и все организовал. Удобно это было и родителям, раз давали машину - до поры до времени. Что материнскому сердцу надо - чтобы дитя при юбке было. Но потом отец запретил сыну брать машину. Ничего, мол, хорошего, из этого не выйдет.

Пришло время, и колеса вновь понадобились офицерам. Нет машины - твои проблемы. Резон был - Павлу давалось много поблажек. Паша взял машину у друга. И произошло то, чего можно было ожидать, - парень попал в аварию. Благо, не сбил никакого пешехода, и в другой машине никто не пострадал. Поэтому Павел лишь остался должен десять тысяч за повреждение машины. Но случай не остался незамеченным ГИБДД. Это же нонсенс! Куда смотрела часть? “Но у него же были права”, - оправдывала сына мать. Офицерам же вообще нечего было сказать. И не надо было.

За этот случай, видимо, Павла и стали “воспитывать”. В медсанчасти он чуть не поселился. А заявление родители не стали подавать по какой причине? Наверное, дело с аварией можно было уладить только денежной компенсацией, и им нужно было соблюдать определенные условия? Начнись судейская волокита, слишком многое бы выплыло в этой запутанной истории - что, как и почему. Полетело бы много “шишек”.

В разговоре звучало много непонятного постороннему наблюдателю, но ясного сторонам. Замкомчасти: “А вы знаете, чем ваш сын зарабатывал?” Мать: “А ключи, куда вы их дели?” Лейтенант, придя в ярость, выкрикинул ей прямо в лицо: “Да вы знаете - ключи эти я выкинул!” Непонятно - что за ключи, откуда? Нужно быть в слишком тесных отношениях, чтобы с полуслова понимать.

Солдата ни с того, ни с сего решили отправить в Комсомольск-на-Амуре, хотя в армии воинские части не меняют, как портянки. От греха подальше?

Благо, что на этот раз родители не стали опять договариваться с офицерами, компенсируя услуги друг другу, а обратились в комитет солдатских матерей.

…Только один человек просидел все время этих “разборок” молча, выслушивая кричащие, шипящие стороны. Когда все стало более или менее понятно, он встал и сказал, что делом этим должна заниматься военная прокуратура. Там выяснят и обстоятельства, и причины. Это был заместитель командира дивизии по воспитательной части, седоватый человек со строгим и умным лицом. Знающий наверняка, что значит армейская честь.

Марина Костюшкина

Источник: Молодой Дальневосточник