«Я чуть не стала жертвой, как Ирина Леднева»

Здравствуйте, дорогая редакция «Молодого дальневосточника»!

Вашу газету я читаю регулярно. Долго собиралась вам написать и наконец решилась. Дело вот в чем. Я прочитала несколько статей по поводу смерти женщины в роддоме № 4 («МД» № 40 и 41). Статьи эти меня, честно говоря, даже не шокировали, так как я сама чуть не стала жертвой подобной ситуации.

В 1989 году я познакомилась с молодым человеком, и мы решили жить вместе. Вскоре я поняла, что у нас будет ребенок. С первых дней моя беременность протекала очень хорошо. Я нормально себя чувствовала, анализы были в порядке. Но, как и все беременные, была слишком обидчивая. Однажды мой молодой человек пришел с работы чуть позже положенного. От него пахло спиртным. Я сильно на него разозлилась, но вида не подала. Когда на следующий день он пришел с работы, я ему сказала со злости, что у меня заболел живот и я иду на прием к своему врачу. К тому времени я уже стояла на учете и срок беременности был почти 19-20 недель. Наутро, когда гинеколог предложила мне лечь в больницу, я с радостью согласилась. Поехала домой, собрала вещи, написала записку и уехала в роддом № 4. Там меня приняли, хотя не сразу поняли, зачем я здесь. Но я объяснила, что у меня болит живот, и все. Как и остальным беременным, мне прописали лекарства и уколы. Таблетки я не пила, хотя и не говорила об этом своему лечащему врачу, но уколы мне ставили - раствор глюкозы и папаверин. Я не считала их опасными, т. к. эти препараты назначали почти всем. Тем временем я уже пробыла в роддоме больше недели, помирилась со своим молодым человеком, и мне хотелось побыстрей вернуться домой. Но, как оказалось, это непросто. И в один из дней мне пришли вечером делать укол - магнезию. Таких шприцев я раньше не видела, только в комедии «Кавказская пленница». Шприц был примерно кубов на двадцать. Дежурная медсестра сказала мне, что укол очень хороший, он стимулирует матку и живот у меня больше болеть не будет. Дальше как в сказке - чем дальше, тем страшнее. Весь вечер у меня было какое-то странное предчувствие беды. Так и получилось. Я проснулась ночью оттого, что стало холодно и мокро. Когда я откинула одеяло, то увидела, что лежу в кровавой луже. У меня чуть не началась истерика, но прибежавшие врачи меня успокоили. Утром, как это ни странно, лечащий врач ко мне не пришла. В таком состоянии я пролежала три дня. Я даже подумала, что обо мне забыли. На третий день ко мне пришла в палату главный врач отделения. Осмотрев меня, она пришла к выводу, что ребенка сохранить нельзя и нужно вызывать роды.

Схватки начались не сразу, а с большими перерывами. Потом меня перевели в отдельную палату, и там я провела ночь. Утром я пожаловалась медсестре, что больше нет сил терпеть боль. Опять позвали главврача, она назначила капельницу с окситоцином. Схватки стали сильнее, я кричала, как могла, но никого не дозвалась. Потом я почувствовала сильный толчок и заорала во все горло. Ко мне прибежали врачи и в пеленке унесли то, что появилось на свет.

Очнулась я в гинекологическом кресле, рядом сидела бабушка-санитарка. Она меня укрыла одеялом - то ли было очень холодно, то ли меня морозило. Та же санитарка помогла мне перелечь на каталку, привезла в палату, уложила и принесла воды. Я спросила: «Что со мной было?». Она отвела глаза и сказала, что мне нужно поспать - уже вечер. Чувствовала я себя ужасно, все было пусто, но я все же уснула. Утром ко мне пришла главврач и объявила следующее - ребенка реанимировать не стали, т. к. он был маленький - всего 900 граммов. Он был бы неполноценным, проще говоря, инвалидом. Плаценту удаляли вручную, т. к. она приросла.

Затем меня привели в палату к девяти кормящим мамам. Для меня это было невыносимо. Когда детей приносили кормить, я либо плакала, либо уходила в коридор. Мне даже не сказали, что нужно перетянуть грудь, чтобы не было молока. Так я пролежала еще семь дней. При выписке предложили сдавать в роддом молоко (у меня было много молока!). Но после того, что я там пережила, - никогда!

Чувство тревоги не покидает меня до сих пор. И в своей беде виноватыми я считаю медперсонал роддома. Некоторые советовали подать в суд, но зачем? Сына мне никто не вернет. Если только за моральные страдания, но я и за собой чувствую вину. Не стоило мне тогда идти к врачу. Сейчас, когда прошло столько времени, я успокоилась. Тем более что у меня растет дочь - ей девять лет. Когда в день родов за мной приехала «скорая», я попросила отвезти меня в 11-й роддом. Врачи упирались, но я их уговорила. И тогда, и теперь я очень благодарна врачам этого роддома. Они очень терпеливы и внимательны. До сих пор встречаю многих на улице и обязательно здороваюсь с ними, хотя, может, они меня и не помнят. А я их помню по имени - Ирина Николаевна, Людмила Геннадьевна, Евгений Петрович, Мирослава Андреевна, Елена Вячеславовна.

Вот и вся моя история с роддомом № 4, и хотелось бы, чтоб родители Ирины Ледневой нашли в себе силы доказать, что медперсонал этого роддома - вовсе не профессионалы. Дочке Ирины я желаю здоровья крепкого и в дальнейшем счастья в жизни.

С уважением ко всей вашей редакции,
Оксана Борисовна

Источник: Молодой Дальневосточник