Признание пилота Парфенова

В Комсомольске-на-Амуре состоялось заседание коллегии краевого суда по делу о катастрофе вертолета Ми-2, в которой погибли тележурналисты

Прошел уже год со дня трагедии в небе над маленьким поселком Уськой Орочской, когда вертолет Ми-2 со съемочной группой телецикла “Провинция” ДВТРК, столкнувшийся лопастями с проводами ЛЭП, рухнул на землю. Погибли наши коллеги-журналисты Лидия Гемма, Лариса Маклакова, Юрий Аполлонов, Владимир Пивоваров и милиционер Виктор Сущенко. Пилот Петр Парфенов чудом остался жив.

В день похорон проститься с погибшими журналистами пришли сотни хабаровчан. Лидия Гемма и ее коллеги, без преувеличения, были “своими” в каждом доме, их сюжеты отличались какой-то удивительной добротой, столь редкой на сегодняшнем телевидении. Было такое чувство, что близких людей потеряли.

НУЖНА ПРАВДА О ГИБЕЛИ Ми-2

Но что делать? Не всем из нас уготовано судьбой дожить до безмятежной старости и тихо почить в собственной постели. Черный список жертв воздушных катастроф постоянно пополняется, и перед злым роком все равны - красноярский генерал-губернатор, башкирские школьники или хабаровские журналисты… Нам остается только помнить их, приносить цветы и не тревожить всуе бессмертные души.

Не наша вина, если это пока не получается. Странные игры вокруг трагедии затеяло руководство Комсомольского авиационного производственного объединения. Комиссия КнААПО составила “Акт о расследовании тяжелого несчастного случая на производстве”, согласно которому во всем виноваты сами погибшие - пассажиры в салоне постоянно перемещались, что приводило к перебалансировке вертолета, в район пожарных кранов упал пакет с булкой хлеба, что могло якобы привести к выключению двигателей. Заходя на посадку, летчик постоянно отвлекался на действия пассажиров, поэтому не заметил проводов ЛЭП, которые были без маркировки (как сказано в акте, он “на этой высоте не ожидал и не видел” их). Да еще нисходящий поток воздуха…

И ради памяти наших погибших коллег, которые не могли себя защитить, нам пришлось вернуться к трагедии и с помощью консультировавших нас известных авиаспециалистов доказать, что “Акт” КнААПО - это измышления, не выдерживающие профессиональной критики (“Фарс-мажор”, “МД” № 38, 19.09. 2001). Процитирую окончание статьи: “В акте комиссия упорно называет происшедшее “тяжелым несчастным случаем на производстве”. “Правила расследования авиационных происшествий…” в разделе “Определение” дает четкие термины. То, что случилось 2 июня над Уськой Орочской, - это катастрофа (“авиационное происшествие с человеческими жертвами”). И причины ее могут быть совсем иными, чем в “акте”. В том числе - нарушения правил полета и ошибки пилота… Мы надеемся, что после заключения настоящих экспертов и решения суда правда о гибели Ми-2 станет известна хабаровчанам”.

На прошлой неделе в Комсомольске-на-Амуре состоялось судебное заседание коллегии краевого суда под председательством Анатолия Богачева. Изучив материалы дела, заключения экспертных комиссий, выслушав свидетелей, суд признал - катастрофа произошла по вине пилота.

В НЕБЕ ПАССАЖИРЫ БЕЗЗАЩИТНЫ

Приведу здесь мнение всех участвующих сторон.

Государственный обвинитель: “Лица, которые доверили свои жизни экипажу, беззащитны. Их судьба полностью зависит от лица, который взял на себя ответственность за проведение полета. Все ли сделал пилот, чтобы обеспечить безопасность?”.

Как выяснилось в ходе судебного процесса, пилот допустил целый ряд нарушений. Не была проведена предполетная подготовка. Вылет осуществлен без действующего сертификата, без средств объективного контроля. Не было специальной летной карты местности, на которой нанесены все препятствия (в том числе и ЛЭП). Вес перевозимых людей и груза превышал допустимый. Вертолет спортивного клуба может перевозить пассажиров, но должен быть оборудован ремнями безопасности, а их не было. Перевозка пассажиров не была оформлена, не было соответствующего договора. С пассажирами не был проведен инструктаж о правильном поведении во время полета.

Вывод: командир вертолета должным образом к полету с пассажирами не подготовился, не учел, что перевозка людей требует дополнительных знаний, навыков и повышенного чувства ответственности. А это и привело к ошибкам во время захода на посадку (или облету по третьему кругу) и трагическому исходу.

Позволю себе небольшой комментарий. Весь этот букет нарушений мог и не привести к катастрофе. Мне, как и многим хабаровским журналистам, доводилось летать на Ми-2 - по сути, это единственный способ добраться до отрезанных бездорожьем от Большой земли маленьких таежных поселков. Поэтому правдами и неправдами набиваешься к вертолетчикам в попутчики, и никакого, конечно, договора не оформляешь и о ремнях безопасности не думаешь. Но и страха нет, потому что веришь: летчики - профессионалы, знают, что делают.

ПИЛОТ НЕ ЗАМЕТИЛ ПРОКЛЯТУЮ ЛЭП

Парфенов - тоже профессионал. Поэтому посадил пассажиров в вертолет, сел сам - и полетел. И все обошлось бы, если бы он посадил машину на поляне-стадионе в центре села, а не пошел на третий круг и не зацепил ЛЭП.

Значит, все дело в проклятой ЛЭП.

Защита на суде настаивала на том, что летчик не ожидал в этом месте ЛЭП и не видел ни опор, ни проводов. И вина в этом - работников Северных электролиний, данную ЛЭП обслуживающих. В ходе судебного заседания были изучены фото- и видеоматериалы. Что на них видно? Две сопки, впадина между ними. Опоры стоят на середине сопок. Опоры ржавые, “вросли в растительность”, не видны на фоне леса. Нет маркировки. Перед полетом летчик изучал карту, она имеет погрешность. На карте ЛЭП - за поселком, но за время после ее составления поселок разросся. Эти факторы защита считает смягчающими вину обстоятельствами. Что же касается предполетных нарушений, считает защита, они не могли повлиять на последующую катастрофу. Например, средства объективного контроля - это так называемый “черный ящик”, и его отсутствие никак не сказалось на выборе высоты полета и пр.

Аргументы представителя Северных электросетей: не надо перекладывать вину пилота на нас. ЛЭП спроектирована и построена со всеми согласованиями, высота ее не превышает 50 метров и не требует маркировки (хотя, замечу, опоры ЛЭП стоят не на ровном поле, и если приплюсовать высоту половины сопки, они автоматически будут представлять опасность для полетов. - Ю. Ш.). Но, по мнению электриков, поселок Уська Орочская не входит в зону взлетов и посадок летательных аппаратов, поэтому маркировка не предусмотрена. На полетные карты линия ЛЭП нанесена, провода обозначены. Летчик должен был изучить карту и ожидать ЛЭП. Хорошо, он не видел опор на фоне леса и тем более проводов. Но не имеет значения, в каком состоянии опоры - ржавые или нет. Если бы летчик ожидал увидеть ЛЭП, он увидел бы просеку - ее не заметить невозможно. Так что все произошло из-за неподготовленности и недисциплинированности летчика.

В общем-то, в этом заявлении есть резон. Но если учесть, что из-за этих опор над Уськой Орочской уже происходила авария вертолета (к счастью, без жертв), электрики могли бы принять определенные (пусть и не обязательные по инструкциям) меры - покрасить опоры в контрастный по отношению к лесу цвет и сделать маркировку.

Но так или иначе ошибки летчика очевидны. И если бы он отнесся к перевозке людей более ответственно, изучил заранее все препятствия, этого пролета над ЛЭП просто не могло быть.

Петр Парфенов свою вину полностью признал.

Предложение государственного обвинителя: осудить Парфенова по статье 263 части 3 Уголовного кодекса РФ на пять лет лишения свободы условно с лишением права заниматься летной деятельностью на три года.

Поясним: это статья “Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта”, часть 3 (деяние, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц), предусматривает наказание лишением свободы на срок от четырех до десяти лет.

НЕ БУДЕМ УМНОЖАТЬ ГОРЕ

Приговор будет оглашен судом 23 июля. Каков он будет, мы сообщим читателям. Но вот о чем я хочу обязательно сказать, прежде чем будет поставлена точка в этом деле. На суде с просьбой учесть все смягчающие обстоятельства выступили родственники погибших. Вот как объяснила мне это дочь Ларисы Маклаковой Ольга Демиденко:

- Мы решили - не будем умножать человеческое горе. Наших родных и близких не вернешь, у Парфенова семья, маленький ребенок, за что ему страдать, если отца посадят. И от имени всех родственников я попросила суд не отправлять Парфенова за решетку.

Надеемся, суд учтет эту просьбу при вынесении приговора. Есть наказание пострашнее лишения свободы - собственный моральный суд, которым уже год судит себя сам Парфенов. “Лучше бы я погиб вместе со всеми”, - сказал он на суде. И у этого чувства вины нет срока - с ним жить.

Дай бог, чтобы подобная трагедия никогда не повторилась в хабаровском небе. Дай бог, чтобы наши летчики всегда помнили - “лица, которые доверили жизнь экипажу, беззащитны, их судьба полностью зависит от того, кто взял на себя ответственность”.

Юрий Шмаков,
г. Комсомольск-на-Амуре

Источник: Молодой Дальневосточник