Брандсбойт президента

Большие пожары в Хабаровском крае еще впереди.

В конце каждого года, подводя итоги очередного пожарного сезона, лесоохранники говорят об одном: Москва начинает выделять “противопожарные” деньги тогда, когда тайга уже вовсю горит. И ничего не дает на профилактику и подготовку к пожароопасному сезону. Оттого такие большие потери.

До последнего времени наши лесники все же питали какие-то иллюзии, что сумеют достучаться-докричаться до Москвы: ну должны же там быть хоть какие-то разумные руководители, которые вникнут в убедительные цифры и факты и помогут дальневосточникам сохранить тайгу.

Полагаю, с иллюзиями сегодня покончено. Государство в лице Министерства природных ресурсов ответственность за сохранение и восстановление федеральной собственности с себя сбросило. Но самое страшное - даже если бы случилось чудо и кто-то там, наверху, вник, какое-то разовое финансовое вливание ничего не решило бы. Беззащитность дальневосточной тайги перед огненной стихией сегодня на грани катастрофической. Или уже перевалила эту грань.

Большинство наших читателей - горожане, для которых лесной пожар становится реальностью лишь тогда, когда город заволакивает дымом и народ заходится кашлем от угарного газа. А когда горит Ванинский или Солнечный район, все наши вопли о катастрофе мирового масштаба для населения - пустой звук. И вот сегодня мы решили как бы расшифровать, что же это за явление - лесные пожары, можно ли с ними эффективно бороться в сегодняшних конкретных условиях.

Об этом - наш разговор с начальником Дальневосточной авиационной базы охраны лесов от пожаров Александром Любякиным.

ТРИ ИСТОЧНИКА И ТРИ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ ПОЖАРОВ

Александр Любякин:
- Для того, чтобы возник лесной пожар, нужны три фактора: наличие горючего материала, неблагоприятные погодные условия и источник огня. Давайте посмотрим, как выглядит с этой точки зрения наша тайга. Возьмем для примера хвойные леса.

В естественных условиях горючий материал - сухая хвоя, отпавшие ветки. Высокая влажность, отпад сгнивает, огню не за что “зацепиться”. В сегодняшних реальных условиях к естественному отпаду добавились отходы от рубок; бурно растет трава, масса которой с каждым годом увеличивается и ежегодно же высыхает, - это порох, готовый вспыхнуть в любую минуту. Сухое лето для нас типично, но даже если будут дожди, это лишь увеличит травяную массу. А источники пожаров известны: 30 процентов - грозы, 70 - люди.

Сегодня хабаровский лесной фонд расстроен процентов на 60 - традиционная растительная формация заменена на разреженную, лес, который мог сам себя защитить от пожаров, угроблен. Пожары автоматически идут вслед за рубками. Леса созрели для того, чтобы гореть! Как и люди - чтобы поджигать. В результате определенных социальных условий в тайге появилось огромное количество людей бичеватого типа, которые занимаются побочным промыслом. Эти люди бесконтрольны, неуправляемы и незаконопослушны. Поэтому рассчитывать, что мы сможем быстро навести порядок в тайге, абсолютно нереально. В ближайшие 10 лет пожары будут создавать нам огромную проблему.

САМАЯ ДЕШЕВАЯ ОХРАНА - ЕЕ ОТСУТСТВИЕ

Так что же получается - наша тайга фатально обречена на гибель?

Александр Любякин:
- Не надо пытаться убеждать людей, что если бы отпускались деньги на профилактику, то ситуация изменилась бы. Но менять ее все-таки надо, и я вижу два жестких направления. Первое - работа с населением, и прежде всего - с детьми. Вот тогда лет через 10 - 20 люди будут вести себя в тайге цивилизованно и бояться поджигать лес. Второе - укрепление противопожарных служб. И дело не в федеральных деньгах, хотя без денег, понятно, ничего не сделаешь, а в изменении подхода к этим службам. Государство никогда не будет постоянно содержать противопожарную службу в количестве, необходимом для тушения большого пожара. Во всем мире сложилась система: авиаохрана производит постоянные облеты территории во время пожароопасного сезона, обнаруживает очаги, сбрасывает десант, а если пожар начинает распространяться, происходит мобилизация населения, территория за счет своего экономического потенциала входит в борьбу с огнем на правах участника, а потом правительство компенсирует затраты.

А что у нас? Раньше главными помощниками лесников были леспромхозы с мощной техникой, а сейчас сотни мелких пользователей-однодневок не то что трактор - лопаты не дадут. А когда горит лес вокруг поселков, лесоохрана круглосуточно отбивает огонь, пропахивая минполосу, а народ глазеет.

Что же касается нашей авиаохраны, то она практически угроблена. Если в доперестроечные времена у нас в штате было 1370 человек и во время пожароопасного сезона 30 - 40 воздушных судов ежедневно находилось в воздухе, то сегодня у меня 350 работников, и их число сократится. К противопожарной подготовке в этом году мы еще и не приступали. С прошлого года федералы не выплатили нам 14,2 миллиона рублей, нам не на что закупать топливо, снаряжение, продукты, аптечки, тренировать людей.

В общем, все идет к осуществлению принципа: “Самая дешевая охрана - это ее отсутствие”. Ну и сказали бы прямо - не нужны нам ни вы, ни ваши леса.

ххх

С этим мнением согласен и исполняющий с 1 февраля обязанности руководителя Дальневосточного департамента природных ресурсов Владимир Коломыцев, сменивший ушедшего по собственному желанию Андрея Лущея: “Мы сегодня никто. Ситуация с лесным фондом и вправду на грани катастрофы. Но паники нет. Надо работать”.

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник